Чувствуя, как по щеке побежала горячая дорожка, закусываю обе губы. Мои нервы как провисшие струны старой гитары. Я не выдерживаю.

— Я освобожусь через час.

— Дождись меня, я приеду, — говорит он и отключается.

Стерев слезы и сделав несколько вдохов, возвращаюсь в студию, где Денис заботливо складывает в коробки мои подготовленные для выставки фотографии.

— С тобой что-то происходит. — снова замечает он, коснувшись взглядом моего лица, — Проблемы, Наташ?..

— Ничего серьезного. Неважно чувствую себя в последнее время.

— Надо сходить в больницу.

— Да, надо.

Собираюсь уже несколько недель, потому что повод действительно есть. Мои таблетки перестали подходить, и цикл начал сбоить.

Вместе мы упаковываем две коробки и уносим их в машину Дениса, а потом приезжает мой муж. Спешно попрощавшись, я одеваюсь и выхожу из здания.

Рома, сидя за рулем своей BMW, смотрит на меня в упор, а у меня дыхание с каждым шагом рвется. Открываю дверь и сажусь рядом.

— Наташа.

— М?..

— Посмотри на меня, — просит он напряженным голосом.

Я тяжело сглатываю и поворачиваю голову. Обняв руль обеими руками, он полосует взглядом мое лицо.

В горле тут же вырастает острый шип, картинка перед глазами теряет контуры.

— Гайка, — резко подавшись ко мне, он дергает за куртку и с силой прижимает к себе, — Ничего не было, поняла!.. Звучит, как бред, но ничего не было! Это ничего не значит и ничего не меняет между нами!

— Я знаю...

— Зачем ты уехала?!

— Мне так надо было, Ром... Я не могла там находиться!

— Черт!.. — выдыхает, отстраняясь, — Наташ, немного осталось. Надо потерпеть... Это просто работа!

— А я что делаю?! — восклицаю с обидой, — Я терплю!

— Это прекратится сразу, как только я соберу нужную сумму. Я тебе обещаю! А пока надо потерпеть! — повторяет он, — Сейчас я сильно тороплюсь, но вечером мы обговорим все еще раз.

Лежащий на консоли его телефон начинает звонить, но он скидывает входящий, даже не посмотрев на экран.

— Ты знал, что развод и измена сопоставимы с утратой близкого человека? — Это ты к чему, Наташ? — Рома отводит глаза, но я успеваю заметить мелькнувшее в них раздражение. — Давай не сейчас. Я же сказал, это просто бизнес. Испытывая сильнейшее стеснение в груди, распрямляю плечи и прячу эмоции за улыбкой.

— Ни к чему, Ром... До вечера.

Я поворачиваюсь, чтобы открыть дверь, но Березовский, рывком дернув меня на себя, обхватывает затылок и вгрызается поцелуем. От боли и резанувшей грудь обиды из глаз тут же брызжут слезы.

— Девочка моя, все будет хорошо, слышишь? Нам нужно немного потерпеть.

— Да... да, мы справимся. Ты же меня любишь?..

— Только тебя. Навсегда.

Рома уезжает по своим делам, а я на такси еду домой. Ругаю себя за то, что не дождалась его вчера вечером и не разбудила сегодня утром. Мне тоже нужно было видеть его глаза.

Переодевшись в домашний костюм и налив себе большую кружку свежего чая, я с ногами залезаю в кресло, иду на страницу Ильяны и с удивлением обнаруживаю, что я больше не в блоке.

Однако вместо облегчения и радости я чувствую глухую тревогу. Зачем она разблокировала меня? Чтобы мне удобнее было наблюдать за их «любовью»?

Первые в ленте фотографии, что делала я, и десятки тысяч комментариев под ними, которые я не даже не рискую открывать. Ниже снимки цветов якобы от Березовского, фото сплетенных рук. Потом их совместное селфи с мероприятия, на которое они ходили вместе, и кадры со съемок клипа, презентацию которого с нетерпением ждут все ее фанаты.

На них певица с собранными на макушке волосами и в серебристом, похожим на чешую рыбы, длинном платье. Красиво, если это было бы елочное украшение.

Листнув дальше, вдруг застываю, словно за невидимый крюк цепляюсь. Еще не до конца осознавая, что это, с головы до ног покрываюсь мелкими ледяными мурашками. Сознание, яростно сопротивляясь, отвергает то, что запечатлела сетчатка глаза.

Этого просто не может быть.

Возвращаюсь к фотографии со съемок клипа и, нажав на нее, раздвигаю двумя пальцами. Глухой удар в лицо на миг вышибает из реальности, однако через секунду я фокусирую зрение на украшающем декольте Ильяны кулоне.

Это половинка сердечка, в точности такая же, как та, что носит Рома и та, которую потеряла я.

Зашумевшая в голове кровь выливается в приступ ярости. Соскочив с кресла, я бросаюсь из комнаты. Держась за голову, делаю несколько кругов по квартире и обессиленно падаю на колени на пол около кровати.

Перед глазами красная пелена, в ушах звон.

Я не верю, что он решился на это!

Найдя брошенный в одеяло телефон, сразу набираю Березовского.

— Рома! На ней мой кулон!..