— Госпожа, — обратился к ней Гаррис, — вы уверены? Вы не скажете, куда мы направляемся?

Некоторое время Пакс ехала молча, продумывая ответ. Никто не торопил ее. Наконец она чуть натянула поводья, гнедой остановился, и оруженосцы подъехали к ней вплотную.

— Все вы видели, с какой опасностью и с каким противником довелось нам встретиться прошлой ночью, — сказала Пакс. Оруженосцы кивнули. — Наверняка вы уже догадались, что нечисти не угодно, чтобы наследник престола был найден и возведен на трон. Поначалу я было надеялась, что нам удастся опередить силы зла, пройти мимо их соглядатаев незамеченными. Но должна вам признаться, что паладины — не шпионы богов, а их воины. Увы, я не приношу мир туда, куда прихожу.

— Это я понимаю, — вырвалось у Сурии, которая тотчас же покраснела, заметив, как посмотрели на нее остальные. Пакс улыбнулась:

— Сурия, я тебе доверяю. На твоем месте… знаешь, я, наверное, сказала бы то же самое. Но все же позволь мне договорить. Да, я не сказала вам всего, что мне известно, и не собираюсь говорить, по крайней мере пока. Поверьте только, что дело не в моем недоверии к вам. Просто, прислушавшись к направляющим меня богам, я решила, что пока будет лучше не делиться ни с кем этой тайной.

— Но… если с вами что-нибудь случится… ну допустим, вас тяжело ранят… — Гаррис нетерпеливо пытался подыскать менее тревожные и зловещие слова.

— Гаррис, если потребуется, я все вам расскажу. Но до поры до времени, если вы согласны ехать со мной дальше, вам придется оставаться в неведении.

— Разумеется, мы поедем с вами туда, куда вы нас поведете, — сказал Эскерьель, попросив взглядом поддержки у друзей. Все согласно кивнули. — Мы доверяем вам, госпожа.

— Скорее уж не мне, а богам, в воле которых мы все находимся, — сказала Пакс. — Вы поклоняетесь Фальку и можете молиться ему. Я также чту этого святого. — Посмотрев на восток, где уже показалось солнце, Пакс потянулась и более жизнерадостным голосом добавила:

— Так-то оно лучше будет. Повелительница Паутины — порождение тьмы. Во тьме она плетет паутину своих заговоров. Нападать в открытую она не любит, если только заранее не уверена в победе. Я думаю, что можно защититься от всех ее козней, если бдительно нести стражу по ночам и стараться проехать как можно большее расстояние при свете дня. Она не особенно любит леса, тем более такие, куда частенько заглядывают эльфы и рейнджеры, чувствующие вибрацию тонких энергий, отражающих состояние души этих мест. Появление зла не останется для них незамеченным. Куда больше я опасаюсь другого. Скажите, знаете ли вы о том, кто такой Лиарт, Повелитель Мук?

— Я знаю, — поежившись, ответил Гаррис. — В Ааренисе…

Пакс выжидательно посмотрела на остальных.

— В офицерской школе нам о нем рассказывали, — сказала Льет. — Я знаю, что это злое божество и… пожалуй, и все. В Лионии, к счастью, у него нет последователей, и поэтому мы никогда не обращали на него особого внимания.

— А я вообще думала, что он может действовать только в тех странах, где сохранилось рабство, — сказала Сурия.

— Увы, нет, — огорошила их Пакс. — Последователи Лиарта могут оказаться где угодно. Самое опасное заключается в том, что он иногда объединяется с Ачрией ради того, чтобы осуществить какой-нибудь из сплетенных ею заговоров. Он куда быстрее Ачрии, он более подвижен, и, боюсь, наше продвижение на север не осталось для него незамеченным. А теперь слушайте меня внимательно. Последователи Лиарта пытают своих пленников в ритуальных целях, его сила — в страхе и боли пытаемых жертв. Я не хочу пугать вас, но должна предупредить. Если вдруг нам придется разделиться и кто-то из вас попадет в плен к тем, кто поклоняется Повелителю Мук, вашей единственной защитой останется молитва. Не отчаивайтесь. Великий Господин защитит ваши души, если вы не забудете его имя и обратитесь к нему с просьбой о помощи.

Лица ее спутников изрядно помрачнели. Никто не стал спрашивать ее, откуда ей все это известно. С минуту Пакс внимательно смотрела на оруженосцев, переводя взгляд с одного на другого. Затем, усилием воли стряхнув с себя мрачное настроение, она вдруг почувствовала, как силы возвращаются к ней вместе с первыми лучами солнца.

— Веселей, ребята! Прочь печали и тревоги! Посмотрите, какая красота вокруг. По крайней мере, боги избавили нас от снегопада и сильного ветра. Что же касается опасностей и лихих людей, в конце концов, может быть, боги помогут нам избежать встречи с ними, а если и нет, все вместе мы зададим жару кому угодно. А пока слушай мою команду: едем дальше еще часок-другой. А там солнце поднимется повыше, станет теплее, и можно будет спокойно остановиться, чтобы перекусить. — Одним движением поводьев она пустила гнедого в галоп. Снег вихрем взвился у него под копытами. За спиной Пакс слышались ржание и топот копыт остальных скакунов. Через несколько минут лошади вновь перешли на шаг, но за это время настроение всадников заметно улучшилось. Словно почувствовав это, лошади стали поигрывать друг с другом и довольно фыркать. Пакс замурлыкала себе под нос «Кедровую долину». Услышав ее, Сурия запела во весь голос:

Скажите мне, кедры в долине, Увижу ли дом свой родной Иль обрету на чужбине Я вечный могильный покой?

Остальные хором подхватили припев:

Эх вы, кедры в долине, эх вы, кедры на ветру! Пакс пропела следующий куплет:

Скажите мне, кедры в долине, Где же возлюбленный мой? Иль суждено мне отныне Дни коротать одной?

Припев все пропели хором. Очередь дошла и до Гарриса:

— Эх вы, кедры в долине, спойте… нет, подождите… расскажите нам про то…

— Слушай, Гаррис, петь у тебя получается еще хуже, чем на флейте дудеть, — громко расхохотавшись, заявил Эскерьель.

— Ну вот, из-за тебя сбился, — огрызнулся на него Гаррис. Он с удовольствием затянул куплет с начала и не успокоился, пока не допел до последней строчки:

Кольчуга сверкала на нем.

Пакс вполуха слушала все новые и новые куплеты, а их как в Лионии, так и в Тсайе насочиняли великое множество. Эту песню солдаты с давних пор использовали как походный марш, чтобы скоротать время в долгих переходах. С куда большим вниманием Пакс присматривалась к левому уху гнедого, которое то и дело беспокойно вздрагивало. Наконец Пакс не выдержала и подняла руку. Льет замолчала на полуслове. Пакс внимательно прислушалась. Ничего, кроме хруста снега, позвякивания и поскрипывания сбруи да дыхания лошадей. Отряд остановился. Пакс по-прежнему ничего не слышала, но гнедой все тревожнее косился на полосу леса слева от путников. Он хотел было заржать, но поборол страх и лишь обеспокоенно всхрапнул. Пакс передалось его напряжение. Эскерьель вопросительно поднял брови, и Пакс негромко, почти шепотом ответила: