***

– Сэр!

Адмирал Ливади поднял голову. Один из охранников стоял в дверях, тяжело дыша.

– Да?

– Сэр, заслоны убраны... мы больше не отрезаны от центральной секции...

– Все заслоны? На всех палубах?

– Да, сэр... по крайней мере согласно показаниям систем.

Ливади посмотрел на Доссайнэла, который неловко сгорбился в своем кресле.

– Не думаю, что это они.

– Нет не они... Я бы сказал, идем на мостик. Все.

Они планировали нападение на мостик, но запечатаные люки были единственным непреодолимым препятствием.

– Вы справитесь здесь?

– Я вряд ли смогу справиться даже с вашей секцией, - сказал Доссайнэл, скривившись.
– Угораздило дурака подставиться под выстрел.

Он усмехнулся:

– Вот будет неожиданность для них.

– Я бы сказал гораздо больше, чем неожиданность, - заметил Ливади и отдал приказ по рации.
– Команда мостика. Действуйте.

***

– Дура!

Раздалось рычание и сразу же последовал удар, который сбил ее на палубу. Если бы ефрейтор Джиниз была способна думать, то разозлилась бы на себя за то, что забыла о приборной панели, на которой немедленно появятся соответствующие показания... Страшный пинок по ребрам заставил ее согнуться от боли. Она ничего не сказала, но подумала со всей силой своего существа: "Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста... только бы получилось. Пусть кто-нибудь там будет жив, в сознании..."

Теперь ее били уже двое. Джакара слышала треск собственных костей, один из них яростно ударил ее по рукам, потом по ребрам. Было больнее, чем она ожидала... и больше шума... Она не могла понять, почему так шумно. Все эти щелчки, и рев, и крики. Если им было плевать на шум, почему бы просто ни пристрелить ее?

Джакара не заметила, что удары прекратились... а потом снова стало тихо. Кто-то плакал вдалеке. Рядом послышались шаги... Она хотела откатиться, но не могла пошевелиться.

– Думаю... жива, - произнес кто-то.

И это был не хорд. И не кто-то с мостика. Она открыла глаз, который открылся, и увидела то, что надеялась увидеть. Вооруженную команду корабля, а за ними трупы хордов. Джакара улыбнулась.

***

– Хорды пытаются пройти на палубу 17, - сообщил младший сержант.
– Они открыли барьер со стороны центральной секции, но блокиратор, что мы установили на люки крыла держится.

– Они в самом деле собираются войти?

– Похоже, что так.

– Тогда настало время Братца Ослика и Кактуса Заплатки, - заметила Исмэй.

– Что?

– Герои народных сказок на моей планете. Встретив сопротивление, хорды будут уверены, что мы не хотим, чтобы они попали туда. Только мы хотим этого, потому что это наша ловушка.

– Как долго следует заставить их ждать?

– Достаточно долго...

С другого конца галереи раздался крик.

– Сьюза!

– Да?

– Наши люди взяли мостик! Барьеры открываются старыми кодами!

Исмэй потянулась к своему передатчику.

– Сейчас... Пусть входят.

Если хорды узнают, что потеряли мостик, то могут и не пойти в ловушку.

– Удостоверьтесь, что люк за ними закрыт, как только они окажутся на другой палубе.

По всей логике ведения боя, хорды постараются очистить Т-4 сверху до низу... Увидев, что верхняя палуба пуста, они отправятся на поиски сопротивления.

Техники установили дополнительные камеры рядом со входом в центральную секцию и в нижних галереях. Исмэй видела, как люк открылся, и в проеме показались коммандос все еще в форме Флота, теперь покрытой кровью и грязью, легко вооруженные тем, что украли из хранилища службы безопасности. Шлемы и противогазы означали, что отравить их газом не получится, но шум, издавамый респираторами уменьшит их слуховую возможность. Предположительно шлемы должны компенсировать это своей повышенной чувствительностью, но и у них были свои минусы. Каждый хорд имел по нескольку пистолетов легкого калибра, достаточно, чтобы отразить любое нападение на борту корабля.

– Их меньше, но у нас нет оружия, - сказал старшина, заглядывая через ее плечо.

– Пистолеты не самое мощное оружие, - заметила Исмэй.

Выберут ли они хорошо освещенный коридор впереди, или тускло освещенную дорожку слева, ведущую между полисадниками? В отличие от хордов у них было только несколько артиллерийских снарядов, которые рабочие сняли с поврежденного правого борта Духа, поэтому Исмэй не могла подготовиться к любому возможному выбору маршрута. Она не слышала, что происходило, потому что у нее звук был отключен, но не у хордов. Они распластались на палубе, стреляя в пустоту, оглушенные грохотом, который сами и производили. Исмэй могла представить, какая какафония сейчас стоит у них в ушах.

Верхний уровень Т-4 был слишком большой, чтобы тщательно проверять каждый уголок. Она рассчитывала на это и на то, как диверсанты отреагируют на сопротивление. Они последовали за якобы отступающими силами и теперь попытаются перехватить переговоры противника. Конечно, они перепробуют несколько, если не все каналы, пока ни найдут нужный, и то, что они услышат, должно звучать достоверно. Исмэй обнаружила на 14-ой верфи театральный кружок, чьи члены с готовностью написали сценарий, полный драматизма, с несколькими сюжетными линиями на тот случай, если враг не последует основной. Один из связистов подключался к различным сегментам, наблюдая с за происходящим при помощи видеокамер.