— Я хочу помолиться в гроте, Тошан, — попросила Эрмин.

В утесе виднелся вход в небольшую пещеру. В нише, выбитой в камне, стояла статуя Девы Марии в голубом платье. Расставленные на специальном столике свечи освещали небольшой бассейн, куда стекали воды источника. В пещере они были не одни: паломники молились, перебирая четки, согбенные и молчаливые.

«Спасибо, Господи! Спасибо, Пресвятая Дева, Богоматерь Мария! — молилась про себя Эрмин. — Сделайте так, чтобы ни моя дорогая мамочка, ни Бетти не грустили сегодня вечером! Храните всех, кого я так люблю, — Армана, Симона, Эдмона и особенно Шарлотту, которой вы послали такое трудное испытание. Однажды я вернусь сюда вместе с ней, чтобы помолиться о ее выздоровлении».

Тошан терпеливо ждал. Даже будучи крещеным и считая себя католиком, он часто общался с духами леса и рек или с душами своих предков монтанье, которые, по его убеждению, воплощались в телах оленей карибу, волков или воронов.

Где-то на берегу озера залаяла собака. Тошан встрепенулся:

— Кажется, это лает Дюк. Нужно пойти и посмотреть, что случилось.

Эрмин последовала за ним. Минуту назад серьезная, поглощенная мыслями о высоком, она обретала прежнюю веселость по мере того, как они удалялись от грота и часовен. Девушка посмотрела на темно-синее, почти черное небо, в котором поблескивали первые звезды, и вдохнула ледяной вечерний воздух.

— Тошан, я твоя жена! — вскричала она, бросаясь ему на шею. — Посмотри, какая красота! Вершины сосен, месяц на небе, весь этот белый простор!

— Моя женушка! Такая красивая и такая ласковая! — шепнул он, целуя ее в шею.

Они целовались перед гостиницей, ярко освещенные окна которой были украшены серебристыми гирляндами.

— Я умираю от голода, — призналась девушка. — Сходи навестить собак, а потом мы здесь поужинаем. Я тебя приглашаю, у меня есть деньги.

— Мин, дорогая, нам будет лучше в лесу, — сказал он. — Нам не нужны деньги, чтобы быть счастливыми и отпраздновать нашу свадьбу. Я знаю, что ты, в отличие от меня, привыкла к комфорту, теплому дому и мягкой постели. Мне же это место не нравится. Здесь слишком много людей и слишком шумно.

— Хорошо, поступай как знаешь, — прошептала Эрмин, отказываясь от идеи провести вечер за накрытым столом, а ночь — в теплой и темной комнате, где можно было бы, искупавшись в теплой воде, скользнуть под одеяло, которое пощадило бы ее стыдливость.

Но Тошан назвал ее «Мин, дорогая», и она не нашла в себе сил противоречить. Тошан оделил собак сушеной рыбой, потом проверил упряжь.

— Укутайся потеплее, — посоветовал он. — Сейчас всего шесть часов, и позже станет еще холоднее. Но завтра мы снова немного согреемся на солнце.

Девушка заняла свое место в санях, прислонившись к обтянутой кожей спинке, надела шерстяную шапку и варежки, потом натянула одеяло до самого подбородка.

— Куда ты повезешь меня, о супруг мой? — смеясь, спросила она.

— Увидишь, любопытная лисичка! — отозвался Тошан, направляя собак к озеру.

Юноша выбрал дорогу, огибавшую берег. Скоро он повернул в сторону и углубился в кленовую рощу. Эрмин прислушивалась к поскрипыванию снега под полозьями и ритмичному дыханию трех собак. Тошан сказал, когда кормил их, что это собаки породы маламут [64] .

«Как пройдет моя брачная ночь? — думала девушка. — Я боюсь, ведь не знаю, как мне себя вести. Неужели мне придется полностью раздеться? Но, если мы будем спать на улице, нам будет очень холодно…»

Страхи теснились у нее в голове, и она очень жалела, что не может прижаться к Тошану. Рядом с ним все было просто: стоило ему прикоснуться, как в ее теле просыпалось желание, не оставлявшее времени для размышлений.

— А мы можем остановиться и перекусить? — предложила девушка. — Я очень хочу есть.

— Потерпи еще немного, — ответил он. — Мне нужно найти место получше.

— Какое место? — спросила она. — Тошан, мы в лесу! На много миль вокруг нет ни хижины, ни поселка!

— Сейчас мы едем по охотничьей тропе. Недавно здесь прошли собачьи упряжки, я вижу следы полозьев. Лучше уехать подальше от нахоженных троп. И я плохо знаю эти места.

Девушка подавила вздох. Она закрыла глаза, положила голову на сумку и натянула на нос одеяло. Скоро Эрмин уснула.

Прошло много часов, прежде чем прикосновение веточки к щеке заставило девушку проснуться.

— Мин, дорогая, моя певчая птичка, вставай!

Она приподнялась на локте и увидела лицо Тошана в нескольких сантиметрах от своего лица. Голова его и плечи были очерчены ослепляющим золотистым светом.

— Где мы? — пробормотала она. — Ты развел костер?

Сев в санях, она залюбовалась пылавшим неподалеку костром. Собаки, с которых Тошан снял упряжь, лежали на снегу. Вокруг саней огромные рыжие стволы деревьев уходили в темноту.

— Я устроил нам лагерь среди лиственниц, — сказал Тошан так, словно это имело огромное значение. — Эти деревья очень стары и полны мудрости. В нескольких шагах под панцирем льда журчит источник. Я пробил во льду полынью и сейчас наберу воды.