Как только Тиллет появился во дворе, Джерри протянул ему свою находку.

— Этот галстук кажется мне знакомым, — сказал он, — но кроме него я ничего больше не нашёл.

Билл насторожился.

— Так вы, значит, одежду ищете, сэр? — удивился он.

— Угу, — кивнул Джерри.

Билл расхохотался.

— Костюмчик был что надо, уж я в этом разбираюсь! Почти новенький и фасон модный, хотя я бы на себя такой не натянул. Да только у меня его уже нет, сэр! Я его сбыл одному парню.

Джерри сник окончательно.

— Вы его продали? — растерянно переспросил он.

— Да, сэр. А чья это была одежда? — полюбопытствовал Билли.

Джерри, казалось, даже не услышал этого вопроса.

— А ваш покупатель, случайно, не был китайцем? — встревожился он.

— Нет, сэр, на китайца он вовсе не похож, — успокоил его Билли. — Такой же старьёвщик, как и я. Увидел костюмчик и пристал… Как же его зовут-то? Совсем из головы вылетело…

Тиллет несколько минут усиленно морщил лоб, наконец щёлкнул пальцами и обрадованно воскликнул:

— Кажись, вспомнил!

— Кто он? — сгорая от нетерпения, перебил его Джерри.

— Десять шиллингов мне предложил… Костюмчик, конечно, стоил побольше, но как-то ему удалось меня охмурить…

— Кто?

— Да вы все равно не знаете, сэр… Несёт такое, что как у него только язык не отсохнет… Жуткий тип! — Тиллет задумчиво вытер руки о свой пиджак. — Много мне удалось повидать, но такого распутника, пожалуй, и не видел…

— Как его зовут? — умоляюще произнёс Джерри.

Билл неопределённо усмехнулся.

— А кто знает, сэр? Все его называют Оборванец Эдди.

Джерри почувствовал, как сердце у него оборвалось и полетело куда-то вниз. Оборванца Эдди он знал. И можно сказать, даже слишком хорошо. Это был его дядюшка Эдмонд Корнелл.

— Он со мной вчера не расплатился, — между тем продолжал Билли. — Пообещал, что принесёт деньги нынче утром, да вот все не идёт. Как вы думаете, появится он?

— Боюсь, что нет, — пробормотал Джерри, надевая пиджак, а покидая двор Билли Тиллета, про себя добавил: «Никогда!»

Своим внешним видом дядюшка Эдмонд выделялся даже среди многочисленного семейства Корнеллов. Он был едва ли не самым оборванным старьёвщиком в этом районе, хотя оборванцев здесь водилась уйма. Да и сам район Ноттингемская долина был под стать своим обитателям. Запущенный и многолюдный, он располагался к западу от Ноттингемских ворот. Здесь и в помине не было лихорадочной суеты торговых рядов Портобелло-стрит.

Похоже, все Корнеллы предпочитали жить в подвалах, даже если их жилища мало чем отличались от обыкновенной норы в земле. Наверно, эти люди осознавали своё положение на социальной лестнице и смирились с ним. Подобно крысам, они селились там, где сыро, грязно и темно.

Дядюшка Эдмонд жил один. Он настолько опустился, что даже остальные Корнеллы предпочитали держаться от него подальше.

Джерри постучал в дверь, но ему никто не ответил. Тогда он наклонился к щели почтового ящика и громко проговорил:

— Дядюшка Эдмонд, это я, Джерри… Спёртый воздух тугой волной ударил в нос, комом застрял в горле. Согнувшись пополам, Джерри зашёлся в изнурительном кашле.

Вдруг за дверью послышался какой-то звук — не то отдалённые шаркающие шаги, не то испуганный шорох разбегающихся крыс. Затем Джерри уловил частый и неприятный горловой звук.

Дядюшка Эдмонд оказался дома. Его кашель трудно было с чем-нибудь спутать.

Шаркающие шаги приближались. С той стороны залязгали замки, засовы, какие-то цепи. Дверь приоткрылась, и в щель выглянуло измождённое, серое от грязи и старости лицо. На Джерри уставился вопросительный взгляд слезящихся глаз. Дряхлое старческое тело тряслось. В горле что-то забулькало, заскрипело, и дядюшка Эд опять закашлялся.

Джерри с трудом подавил приступ тошноноты и попытался что-то сказать, но у него получилось лишь неопределённое:

— Э… кхе… кхе…

Но дядюшка Эд, похоже, и так все понял и нисколько не удивился. Он давно привык, что все его посетители начинают разговор именно так. Узнав в госте родного племянника, дядюшка Эд насторожился. В его взгляде мелькнула подозрительность, глаза сузились. Он вынул изо рта тощую самокрутку и пробубнил:

— Привет, Джерри! Чего пожаловал?

— Хотел с тобой кое о чем поболтать, дядюшка. Есть одно дельце… Можно неплохо заработать. Войти-то можно?

Малость поразмыслив, дядюшка Эд снял цепочку, впустил племянника и проводил его в комнату. Там вообще невозможно было продохнуть. Повсюду валялись газетные свёртки и пакеты, источавшие ужасное зловоние. Никто не знал, что старик в них держит, и, вполне понятно, даже не пытался узнать.