В минувшую пятницу Лили поняла, что пора искать нового покровителя. Решить легко, найти труднее. Она была весьма разборчива — как-никак среди её любовников числились только диктаторы, президенты, премьеры и министры. Даже теперь она не могла себе позволить опуститься ниже этой черты. Но требовалась хотя бы небольшая сумма наличными, и предложение китайца — даже такое смехотворное — подвернулось очень кстати. Тем более что почти задаром.

Так Лили очутилась здесь. Она осталась довольна собой. Все шло, как в старые добрые времена — опять затуманенный восхищённый взгляд, всхлипы и стоны, неистовые ласки, и в итоге он готов исполнить любое её желание. Даже если она прикажет ему умереть.

Неожиданно резкий телефонный звонок немного отрезвил Джерри. Оторвавшись от Лили, он нашарил телефонную трубку и снял её. Краем глаза взглянув на часы, Корнелл убедился, что уже поздно.

— Джерри, — раздался в трубке голос Фрея. — Я думал, ты сам позвонишь мне и доложишь. Как у тебя дела?

Джерри попытался собраться с мыслями.

— Да, сэр… Благодарю вас… Очень хорошо… — пробормотал он.

— Какие новости?

Джерри взглянул на Лили, которая с безучастным видом лежала рядом.

— Простите, сэр, я сейчас не могу говорить об этом… Я перезвоню вам позже…

— Ладно, Джерри, только не забудь! Я жду.

— Не волнуйтесь, сэр, я непременно позвоню, — пообещал Джерри.

Лили лениво пошевелилась, загадочно усмехнувшись (в своё время она три года тренировалась перед зеркалом, чтобы её улыбка напоминала улыбку Моны Лизы). Её правая рука блуждала по телу Джерри. Он судорожно сглотнул, опустил трубку и снова прильнул к этому упоительному телу. Он готов был даже умереть ради нескольких мгновений блаженства и ни о чем больше не хотел думать.

Около четырех часов пополудни в спальне Джерри Корнелла можно было услышать такой разговор:

— Лили, дорогая… Я прошу тебя… Ну, пожалуйста… Я для тебя сделаю что угодно… — взволнованно шептал мужской голос.

— Всё? — уточняюще переспросила женщина.

— Все, что захочешь! — горячо заверил мужчина.

Лили торжествующе усмехнулась. Скоро остальные восемьдесят пять фунтов тоже будут её.

Джерри Корнелл добровольно отдался в сладкое рабство.

Ширли Уотерс и Мэвис Минг, связанные по рукам и ногам, сидели на диване в личном апартаменте товарища Канга на четвёртом этаже китайской торговой миссии.

Сам резидент лежал на кровати и со строгим видом поглядывал на пленниц. Он уже несколько часов ждал телефонного звонка мадам Лили и начал беспокоиться, не случилось ли что-нибудь непредвиденное. Конечно, Корнелл — человек сильного характера, живёт явно выше среднего уровня, контролирует лондонский преступный мир, располагает собственной агентурной сетью. Как знать, возможно, даже оказывает влияние на правительство, тем более что оно, как и повсюду в капиталистических странах, коррумпировано и состоит сплошь из продажных политиков и ставленников мафии.

«Конфуций» вспомнил «Трехгрошовую оперу», которую смотрел несколько лет назад, когда её ещё ставили в пекинских театрах. Она произвела на него сильное впечатление. Корнелл — это тот же самый Мэкки-Нож! Такой парень просто не дастся!

Правда, мадам Лили не знала поражений, да и великого Мэкки тоже победила женщина.

«На таких мужчин требуется больше времени…» — успокаивал себя Канг. Он не знал, что Мадам Лили попросту тянула время. Ей так понравился пылкий англичанин, что она вошла во вкус и не спешила докладывать о своих успехах. У неё никогда не было недостатка в поклонниках, но и таких безоговорочно преданных рабов было не так уж много.

Воспитанный на лучших образчиках восточного коварства, товарищ Канг любое самое пустяковое событие или происшествие — готов был объяснить таким хитросплетением всевозможных обстоятельств, что это начинало граничить с наивностью.

Он допускал, что Корнелл каким-то образом разузнал о первоначальной договорённости между ним, Максвеллом и этим их психом Лангфордом. Пронюхал, подкупил Ходкисса и подослал того в Тауэр. Ходкисс перехватил пакет, передал Корнеллу, и теперь главарь, зажав бумаги, выжидает удобного момента, чтобы продать их тому, кто больше даст.

Корнелл, несомненно, был одним из тузов преступного мира. Никто другой не рискнул бы общаться со столь зловещими фигурами, как те, с которыми он встречался на Портобелло-стрит. Подобным типам ничего не стоит прикончить человека просто так, скуки ради.

Ещё одним подтверждением, что Корнелл пользуется немалым влиянием в правительственных сферах, было то, что «Конфуций» никогда прежде не слышал ни о нем, ни о его агентурной сети, хотя работает в разведке не первый год.

«Достойный противник, — усмехаясь про себя, подумал Канг. — С таким не стыдно скрестить мечи, такому не позорно проиграть». Однако он не мог позволить победить себя в этом поединке двух интеллектов.