— О… — растерянно пробормотал он. — Леди решили прогуляться? Но вам нельзя здесь находиться… Вы должны сидеть наверху связанные…

— Мы освободились! — решительно заявила Ширли и, шагнув вперёд, толкнула на китайца верхнюю коробку.

Она полагала, что коробка окажется лёгкой. И ошиблась. Нокаутированный Шен Санг растянулся на бетонном полу, а по ступенькам запрыгали, разлетаясь по дороге на куски, сотни толстых граммофонных пластинок. Их завезли в Англию контрабандой. Здесь на них предполагалось наклеить соответствующие ярлыки и пустить в продажу под видом записей группы «Битлз». На самом деле на пластинках была коммунистическая пропаганда — призывы к английскому пролетариату и молодёжи поднимать революцию. Но потом оказалось, что здесь уже давно никто не выпускает граммофонных пластинок на семьдесят восемь оборотов, а в продаже бывают только долгоиграющие. Таким образом, операция провалилась, а коробки с тех пор так и пылились на лестничной площадке в здании миссии.

Ширли сунула ноги в туфли, схватила Мэвис за руку, и они побежали вниз, хотя можно было и не спешить, потому что в это время во всем здании миссии не было никого, кроме Шен Санга. Дело в том, что кто-то из сотрудников тайно сообщил в Центр о скандале с пластинками и весь старый персонал срочно отозвали в Пекин, а новый прислать ещё не успели. Причём все произошло настолько внезапно, что занятый своими делами товарищ Канг даже и не знал об этом. Собственно, Шен Санг затем и остался, чтобы сообщить ему эту новость.

Ширли и Мэвис, не зная об этом, неслись по ступенькам сломя голову, торопясь оказаться на улице. Они словно каким-то шестым чувством уловили, что в здании вспыхнул пожар… От тлеющей верёвки сначала загорелся ковёр, а потом огонь перекинулся на кровать.

Шен Санг тем временем очнулся и бросился за беглянками, крича:

— Пожалуйста, вернитесь обратно! Товарищ Канг будет очень недоволен!

Он выскочил за ними на улицу и бежал до ближайшей станции метро, умоляя вернуться, пока все трое не исчезли в переходе под землёй.

В это время, отчаянно задребезжав всеми своими разболтанными деталями, у здания миссии затормозил «ситроен». Случилось так, что именно в это мгновение огонь добрался до нескольких фунтов взрывчатки, которую «Конфуций» хранил у себя под кроватью на тот случай, если подвернётся возможность устроить какую-нибудь диверсию.

Мощный взрыв потряс окрестности, полетели кирпичи, посыпались стекла, а жадное пламя мгновенно охватило все четыре этажа здания китайской миссии.

«Ситроен» тоже остался без стёкол, но Канг и Чанг этого не заметили, с ужасом уставившись на бушующее пламя. Они нисколько не сомневались, что это дело рук вездесущего Корнелла.

То ли он хотел дать понять, что не собирается вступать с ними в сделку, а на заложниц ему глубоко плевать, то ли его люди вначале освободили девушек, а потом взорвали здание миссии, заодно уничтожив и весь её персонал…

Лейтенант Чанг долго и пристально смотрел на огонь, а затем повернулся к Кангу и растерянно пробормотал:

— Корнелл мстит нам, товарищ Канг… Жестокость этого человека не знает предела…

— Да, — стиснув зубы, вздохнул Канг. — Это самый опасный агент западных спецслужб. В интересах мирового пролетариата, в том числе английского и американского, в интересах всего прогрессивного человечества мы должны уничтожить его. Даже если нам суждено погибнуть в этой смертельной борьбе, мы выполним наш долг.

Он уже принял решение. Теперь его ход, и этот ход будет последним в игре.

Чанг, целиком разделявший чувства шефа, осторожно поинтересовался:

— А как мы все устроим, товарищ Канг?

— Надо подготовить ловушку и заманить в неё Корнелла… Скажем, пообещать ему за чертежи миллион фунтов и назначить встречу. Мы прихватим с собой бомбу и в нужный момент взорвём её. При этом мы погибнем, возможно, погибнут и многие случайные прохожие, зато дьявол будет уничтожен, вот в чем суть, товарищ Чанг! Он должен умереть! Клянусь именами Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина и великого Мао, что больше ни один человек не станет жертвой чудовищного коварства Корнелла!

«Конфуций» машинально перекрестился (воспитание он получил в миссионерской католической школе в Янгчжоу).

— Корнелл должен умереть, и он умрёт! — с яростной решимостью повторил Канг, включая мотор «ситроена», и они отправились в гонконгский гриль-бар, чтобы в спокойной обстановке, за порцией жареного риса по-деревенски, обсудить подробности своего плана решающего удара по противнику.

Джерри пошевелился и открыл глаза. К своему удивлению, он обнаружил, что китайские агенты исчезли бесследно, а сам он, как ни странно, жив. Почему они с ним не разделались? В какую ещё игру решили с ним сыграть?

Однако главное, что он — цел и невредим, и что есть ещё надежда раздобыть чертежи. Если, конечно, китайцы не прикончили старика и не нашли бумаги.

От них можно ожидать чего угодно, но все равно трудно поверить, что кому-то была охота копаться в этом дерьме даже ради секретных документов. А что, если дядюшка Эдмонд каким-то образом улизнул от них вместе с пакетом? В голове Корнелла промелькнула совершенно дикая мысль: неужто он сам когда-нибудь станет таким же страшилищем?

Джерри содрогнулся и, чтобы отогнать её, принялся обследовать подвал. Не обнаружив ничего интересного, Корнелл вышел во двор и обошёл Кучу, держась от неё подальше. Следы на ограде указывали путь отступления дядюшки Эдмонда, но где его искать теперь?