Хотя слова Иоанн говорил яростные, тон его голоса был совершенно будничным. Не было никакого намека на безумие или фанатизм ни в лице, ни в позе. Он напоминал Карлу английского викария, читающего знакомую проповедь, смысл которой давно потерял актуальность.

– Ты призываешь людей освободить землю от римлян, не так ли? спросил Карл.

– Да, от римлян, и от их создания, Ирода.

– А кого ты поставишь на их место?

– Истинного короля Иудеи.

– И кто он?

Иоанн нахмурился и исподлобья посмотрел на Карла.

– Адонай скажет нам. Он даст знак, когда придет законный король.

– А ты знаешь, какой будет знак?

– Я узнаю, когда он появится.

– Значит, есть предсказание?

– Да, есть...

Приписывание этого революционного плана Адонаю (одно из произносимых имен Яхве, означающее "Господь") показалось Глогеру просто средством для придания дополнительной значимости. В мире, где, как и на Западе, политика и религия связаны неразрывно, необходимо было приписать плану сверхъестественное происхождение.

В самом деле, подумал Глогер, Иоанн действительно может верить, что эта идея внушена ему самим Богом; ведь греки по ту сторону моря не прекратили еще спорить об источнике вдохновения - рождается ли оно в человеке или помещается в него богами.

То, что Иоанн принял его за египетского волшебника, тоже не особенно удивляло.

Обстоятельства его прибытия должны были казаться исключительно загадочными, и, в то же самое время, приемлемыми, особенно для людей, страстно желавших подтверждения своей вере в такие вещи.

Иоанн направился к выходу.

– Мне нужно подумать, - сказал он.
– Я хочу помолиться. Ты останешься здесь до тех пор, пока я не получу знак.

Он быстро зашагал прочь.

Глогер опять опустился на мокрую солому. Каким-то образом его появление было связано с верованиями Иоанна; или, по крайней мере, Креститель пытался сопоставить это появление со своими верованиями, сопоставить с библейскими пророчествами. Глогер почувствовал себя беспомощным. Как Креститель захочет использовать его? Не решит ли он, в конце концов, что Глогер - злое существо, не убьет ли его? Или объявит его пророком или еще кем-то и потребует пророчество, которое Глогер не сможет дать.

Он вздохнул и протянул руку, коснувшись стены.

Это оказался известняк. Глогер находился в известняковой пещере. Пещера подтверждала предположение, что Иоанн и его люди, объявленные римлянами и солдатами Ирода бандитами, уже скрываются. Это значило, что и он подвергается опасности, если солдаты обнаружат убежище Иоанна.

Воздух в пещере был влажным. Снаружи, должно быть, очень жарко.

Он задремал.

ЛЕТНИЙ ЛАГЕРЬ, ОСТРОВ УАЙТ, 1950 г.

В первую же ночь на его правое бедро был опрокинут чайник кипятка. Было ужасно больно, кожа почти сразу покрылась волдырями.

– Будь мужчиной, Глогер!
– сказал краснолицый мистер Патрик, руководитель лагеря.
– Будь мужчиной!

Он попытался не заплакать, когда они неуклюже налепляли пластырь поверх ваты.

Его спальный мешок находился прямо у муравейника. Он лежал в мешке, а в это время другие дети играли.

На следующий день мистер Патрик заявил детям, что они должны "заработать" карманные деньги, данные ему родителями на сохранение.

– Мы посмотрим, кто из вас храбрый, а кто - нет, - сказал мистер Патрик, взмахивая со свистом тростью в воздухе. Он стоял посередине площадки, по краям которой были установлены палатки. Дети выстроились в две длинные шеренги; в одной - девочки, в другой - мальчики.

– Стань в ряд, Глогер!
– крикнул мистер Патрик.
– Три пенса за удар по руке, шесть пенсов за удар по заду. Не трусь, Глогер!

Глогер с неохотой встал в одну линию с ребятами. Трость поднималась и опускалась. Мистер Патрик тяжело дышал.

– Шесть ударов по заду - это три шиллинга, - он протянул деньги маленькой девочке.

Еще удары, больше выплаченных денег.

Карл все больше нервничал по мере того, как приближалась его очередь.

В конце концов он выскочил из шеренги и зашагал прочь, к палаткам.

– Глогер! Где твое мужество, мальчик? Тебе не нужны карманные деньги?
– послышался сзади него хриплый насмешливый голос мистера Патрика.

Глогер покачал головой и заплакал.

Он вошел в свою палатку и, всхлипывая, бросился на спальный мешок.

Снаружи все доносился голос мистера Патрика:

– Будь мужчиной, Глогер! Будь мужчиной, мальчик!

Карл достал бумагу и шариковую ручку. Его слезы капали на письмо, которое он писал матери. Снаружи слышались удары трости о детскую плоть.