СЕКС И РЕЛИГИЯ

Церковный клуб, к которому он присоединился, чтобы найти друзей.

ПРОГУЛКА В ЛЕС, 1954 г.

Во время прогулки по лесу он и Вероника отстали от других. Она была краснощекой и полной даже в тринадцать лет, но она была девочкой.

– Давай сядем здесь и отдохнем, - сказал он, показывая на пригорок, окруженный кустами.

Они сели рядом.

Они молчали.

Его взгляд был прикован не к ее круглому, с шершавой кожей, лицу, а к маленькому серебряному распятию, висевшему на цепочке на шее.

– Лучше давай поищем остальных, - сказала она, - они будут беспокоиться о нас, Карл.

– Пусть они найдут нас, - сказал он, - мы скоро услышим, как они кричат.

– Они могут уйти домой.

– Они не уйдут без нас. Не беспокойся, мы услышим, как они кричат...

Затем он наклонился, протянув руку к одетым в голубую ткань плечам, все еще не отрывая взгляда от распятия.

Он попытался поцеловать ее в губы, но она отвернула голову.

– Давай поцелуемся, - сказал он прерывающимся голосом, понимая даже в этот момент, насколько нелепо звучат его слова, какого дурака он делает из себя; но он заставил себя продолжать:

– Давай поцелуемся, Вероника...

– Нет, Карл, прекрати это.

– Ну что ты...

Она стала сопротивляться, вырвалась из его рук и вскочила на ноги.

Он покраснел.

– Прости, - сказал он, - прости.

– Все в порядке.

– Я думал, ты хочешь этого.

– Тебе не стоило бросаться на меня. Не очень романтично.

– Прости...

Она медленно пошла прочь, крестик раскачивался на шее, очаровывая его. Может, это какой-нибудь амулет, отводящий опасности вроде той, которой она только что избежала?

Карл последовал за ней.

Вскоре они услышали голоса остальных, и Карл почувствовал необъяснимую тошноту.

Несколько девочек похихикали, а один из мальчиков грязно ухмыльнулся.

– Что вы там делали?

– Ничего, - сказал Карл.

Но Вероника промолчала. Хотя она не была готова поцеловать его, намек явно доставил ей удовольствие.

На обратном пути они держались за руки.

Было уже темно, когда все вернулись в церковь и сели пить чай. Они сидели рядом. Глогер все время смотрел на распятие, висевшее в ложбинке между ее уже большими грудями.

Остальные ребята собрались вместе на другом конце пустого церковного зала. Иногда Карл слышал хихиканье какой-нибудь девочки и ловил взгляды мальчиков в их направлении. Он почувствовал, что доволен собой, и подвинулся ближе к Веронике.

– Принести тебе еще чашку чая, Вероника?

Она уставилась в пол.

– Нет, спасибо. Я лучше пойду домой. Мать с отцом станут беспокоиться.

– Я провожу тебя, если хочешь.

Она заколебалась.

– Это недалеко от меня, - сказал он.

– Хорошо.

Они встали, и он взял ее за руку, помахав остальным.

– Пока всем. Увидимся в четверг, - сказал он.

Смех девочек стал неудержимым, и Глогер снова покраснел.

– Не делай без меня ничего, - крикнул один из мальчиков.

Карл подмигнул ему.

Они пошли по хорошо освещенным улицам пригорода, оба слишком смущенные, чтобы говорить; ее рука вяло лежала в его ладони.

Когда они дошли до парадной двери ее дома, она остановилась, затем поспешно сказала:

– Я лучше пойду.

– Теперь ты собираешься подарить мне поцелуй?
– спросил он, опять не отводя взгляда от распятия в вырезе ее голубого платья?

Она торопливо клюнула его в щеку.

– Ты можешь сделать это лучше, - сказал Глогер.

– Мне пора идти.

– Ну, давай, - сказал он, - подари нам настоящий поцелуй.
– Глогер был близок к панике, густо покраснел и вспотел. Он обнял ее, заставляя себя, хотя сейчас его подташнивало от вида ее полного лица с грубыми чертами и ощущения тяжелого крупного тела.

– Нет!

За дверью включили свет, и он услышал голос ее отца, брюзжащего в прихожей:

– Это ты, Вероника?

Глогер опустил руки.

– О`кей, если ты так хочешь, - сказал он.

– Прости, - начала она, - это только потому...

Дверь отворилась, и появился мужчина в рубашке с короткими рукавами. Он был такой же толстый, как и его дочь, и черты лица были такими же грубыми.

– Так-так, - сказал он, - значит, завела дружка?..

– Это Карл, - сказала она.
– Он проводил меня домой. Он тоже в церковном клубе.