— Война! — тут же обрадовался Малой и добавил. — Мор, Голод, Смерть.

— О, это уже южные исполнители. Бестолковые, как сапог. Ведь мор никогда не придёт на север и не принесёт смерть, а с ним не наступит голод, если останавливать войну у черты, расчерченной северной богиней, — объяснила Мара. — Но викинги слушали каждого мелкого божка, который обещал им кровь и честь. И породили своё собственное представление о рае — Вальгаллу. Место, где вечно пируют герои, павшие в битве. Тогда как ад для них это всего лишь холод для тех, кто не смог умереть достойно. Но я поведаю тебе, мой младший брат, что нет ничего достойного в том, чтобы замёрзнуть в снегах. Их валькирии, прекрасные и беспощадные, спускались с небес, чтобы собирать павших воинов на поле битвы. Они летали над полями битвы, как тени. И их крылья шуршали, как листья под ногами. И это выглядело чарующе. Но стоило выпасть снегу и взойти солнцу, как он начал слепить валькирий. А Снегурочка с недоумением смотрела на заступников Черты с высоких гор. Её сердце было полно гнева. И она тут же обрушила его на незваных гостей. Не прошло и часа, как всякий викинг уснул вечным сном. Но сколько бы снова не летали валькирии над полем, под белоснежным покрывалом они больше не могли найти ни одной души. И Вальгалла стояла пустой всякий раз, когда рогатые воины отправлялись в северный поход. Тут вроде бы стоило включить голову и вовсе отказаться от походов на север, и искать себе славу на юге и западе. Что некоторые викинги и делали. Но почти в каждом поколении находились глупцы, которые снова и снова отправлялись на север и обретали вечный сон среди снегов.

— Сон… спать, — пробормотал Малой, уже с трудом удерживая глаза открытыми.

Мара тут же опустила Малого на холодную землю босыми пятками и добавила:

— Если хочешь продолжения истории, то ты должен идти сам. Своими ножками.

— Холодно! — пожаловался младший брат, переступая с ноги на ногу и уже не думая о сне.

Даймон посмотрел на Колуна, на котором из одежды осталась лишь кольчуга с небольшим количеством исподнего. Затем на сестру, у которой после всех путешествий от костюма гота мало чего осталось. В том числе не было рукавов. Зато рукава рубашки были у самого демонёнка и он тут же сорвал их, затем обвязал вокруг ног младшего брата.

— Так теплее?

— Теплее, — улыбнулся Малой и пошёл за всеми заметно бодрее, затем вовсе побежал за Пуксом.

Колун сделал новый шаг и вдруг рухнул, как подкошенный. Мара с Даймоном бросились к нему. Бледная тень северной богини уже хотела подпитать его тело энергией напрямую, но оба тут же услышали жуткий храп и просьбу принести подушку и накрыть одеялом.

Колун вымотался из сил и как на вид, снова собирался предаться крепкому сну. Что не устраивало никого в такой холод, из которого можно не проснуться.

— Вставай рыцарь, смерть твоя пришла, — коснулась его уже не богиня, но маленькое проклятье Мара с потухшими чёрными глазами. — Ну, или ты к ней пришёл. Милослава тебя ждёт, не дождётся, а ты дрыхнуть собрался и ждёшь, пока мы её освободим?

— Тебе не стыдно? — добавил Даймон, прекрасно понимая, что к стыду в аду отношение особое. Но если кто-то начал носить очки, то кто-то другой вполне мог заразиться и совестью.

Колун перевернулся на другой бок, потом почесал грязный лоб. Мысли медленно, словно стадо черепах, проникли в голову.

— За мной, — сказал он тихо, с трудом поднимаясь. — Я знаю… где она… там!

Он снова попытался упасть, но демонёнок подставил плечо, удержал. С другого бока подошла Мара, подхватывая под руку.

— Мы поможем… не хотелось бы, чтобы ты тут уснул вечным сном. Да и без тебя дороги не знаем, — сказала она дежурные фразы, хотя всё понимали, что это не помощь ради собственного спасения. А помощь постороннему существу, на которую прошла Мара как проклятье просто не была способна.

И Даймон вдруг понял, что ад влияет на них. Но совершенно неожиданным образом. Он в задумчивости посмотрел на едва переставляющего ноги рыцаря, который преодолевал себя ради любви. В то время сам выглядел как помятая консервная банка, попавшая под автомобиль.

Из-за чёрных туч вдруг взошла Антилуна. Этот кровавый круг, который никогда не заходит в этом проклятом месте, лишь на некоторое время закрывался мглой туч, едва освещал контуры мрачного пейзажа. Но когда появлялся тусклый свет, можно было разглядеть больше. И они увидели, что безжизненные земли на самом деле кишели разного рода нежитью и нечестью и прочими созданиями неживой национальности. Из-за чёрных кустов и хилых деревьев на Даймона, к примеру, с вожделением смотрела пара кроваво-красных глаз. А если прислушаться, то можно было расслышать скрип когтей по камням вблизи или завыванья волчьих глоток и хруст костей где-то вдали.

Окрестности кишели созданиями ночи! Но никто из них не решался приблизиться ближе, чем на десятки шагов. Все чувствовали разные силы в спутниках и, видимо, никак не могли понять почему столь разные монстры путешествуют вместе.

Иногда дорогу перебегали одинокие скелеты. Или с ними здоровались целые группки зомби. На них было нечто вроде истлевшей майки и в качестве приветствия они восклицали: «Шалом» или «Гутен так». А порой даже «Курва бобер!».

— Чего это они? — не понял демонёнок.

На что Колун тут же ответил:

— Эксперименты местных некромантов, создававших скелеты в качестве вечных рабов армий мёртвых. Люцифер возлагал на неживых особые надежды. Сколько бы их не убивали, после пары манипуляций вроде как снова способны вставать в строй. Но практика показала, что как только они покидают холодильник, это ужасные воины. Они быстро разлагаются на солнце, а в пустыни с такими лучше вообще не лезть. Да и в качестве разведчиков не подходят. Шумят много и действуют только ночью. Ещё и эти вечные споры. Знаешь, когда два бывших человека без мозгов спорят, это такое себе удовольствие их слушать.