Каждый вечер он поднимался на свою высокую башню, устроенную среди веток Прадерева, чтобы наблюдать за звёздами. А когда их движение становилось привычным, как ожидаемые расчёты планет, он всегда делал пометки в своём древнем свитке, который создал из облезлой шкуры старого питона. Подобно Прадереву, тот рос каждый год и даже не думал прекращать, уверяя что однажды прорастёт на все Семь Небес, подобно его предку на Земле, который однажды так разросся, что был способен охватить весь океан, если бы голова укусила кончик хвоста. Так что в материале для свитка нужды не было. Тогда как перьями для расчётов Эльво снабжали райские птицы, а чернила он сцеживал из сока плодов амброзии, выпарив лишнюю воду в скорлупках орехов.

Наблюдая за звёздами, звездочёт был счастлив!

А однажды, когда луна была особенно яркой, он заметил нечто странное в ночном небе. Одна из звёзд, сверкающая как алмаз, вдруг изменила привычный ей ход движения и начала медленно опускаться с небес, оставляя за собой яркий след, словно комета, но с нежным, почти волшебным светом. И судя по расчётам, она вот-вот должна была коснуться верхних облаков, а значит вскоре прибыть — в Рай.

Охваченный любопытством, Эльво спустился с дерева и решил последовать за падающей звездой. А чтобы не потерять её из виду и когда потухнет, он взял свой волшебный телескоп подмышку с собой. Поговаривали, тот мог открывать двери в другие миры, иначе откуда у звездочёта в Раю свитки, горный хрусталь и прочие комплектующие?

Вскоре звезда ожидаемо погасла, возможно, вовсе сгорев в атмосфере. Но звездочёт верил в лучшее. И вновь и вновь устанавливая телескоп посреди райских кущ, смотрел на небосвод, сверялся с координатами, а затем шёл по чётко проложенному прочими звёздами маршруту.

Когда Эльво оказался достаточно близко к месту предполагаемого спуска таинственного объекта в райские кущи, его внезапно окружила яркая вспышка света. И он оказался в другом измерении. Уже не на Небе, но в мире, где звезды были не просто светилами, а живыми существами, обладающими собственными характерами и желаниями.

— Приветствуем тебя, Эльво. Мы видим, что ты много наблюдаешь за нами, — заявили ему никто иные, как сами звёзды.

— Так и есть, наблюдаю. Вы… очень красивые, — признался звездочёт.

— А скажи нам, Эльво, а не случалось ли тебе наблюдать за странными ангелами, которые касались самого крася мира?

— Не припомню, — признался наблюдатель. — Честно говоря, я не так давно это делаю. Возможно, ангелы касались края мире ещё до моего прихода.

— Нас интересуют не те, что касались и исчезли, а тот единственный, что вышел обратно… не видал?

— О, такое бы я не забыл, — ответил с улыбкой звездочёт и его оставили в покое.

Но здесь, среди звёздных полей, Эльво понравилось. И он решил остаться. Ведь звёзды теперь были так близки, а направив телескоп в нужную точку, можно было разглядеть собственную звезду по имени Солнце. Отсюда она казалась такой маленькой и незначительной.

На новых для себя просторах, звездочёт встретил Звезду по имени Алариэль. Она рассказала ему о своей миссии возле Рая. Она искала там потерянный свет, который был украден тёмным облаком, последовавшим вслед за Сатаниэлем от самого края мира. Это облако с её слов затмило саму радость и надежду в их мире. И никому с тех пор среди звёздных просторов не было покоя, а на самих просторах стало гораздо темнее, чем было при зарождении мира.

Эльво, тронутый её историей, вызвался помочь Алариэль вернуть свет Вселенной. Вместе они отправились в захватывающее путешествие, полное испытаний и новых открытий для звездочёта. Он увидел чёрные дыры, полные горизонтов событий и белые точки, фокусирующие энергию других миров на возврате с такой исполинской силой, что создавались целые галактики в тех областях нового мира, куда направится эта точка.

Путь искателей следов чёрного ангела был усеян загадками, где каждая звезда, которую они встречали, делилась своими тайнами, мудростью и наблюдениями.

— По-моему, он пролетал здесь, — говорил то Альдебаран, то Тау-Кита, как их называли люди. Тогда как можно было называть и по классификациям светимости и размерам, вроде Голубой Гигант или Красный Карлик. — Но давно это было. Я тогда ещё молода была, — неизменно добавляла то одна звезда, то другая звезда и Алариэль расстраивалась от таких ответов.

Но настойчивость звездочёта всегда вдохновляла её.

— Мы найдём его, непременно найдём, — обещал ей Эльво.

Вместе они преодолевали бурные метеоритные дожди, пересекали радуги, которые были мостами между мирами, и встречали другие звёзд, которые искали свой путь к краю мира и мечтали об истинной свободе, а не торчать в одной точке Вселенной, подчиняясь всемирной гравитации.

— Я кто? Я — звезда! — заявляло такое светило с завышенным самомнением путникам. — А они меня как собаку на цепь прицепили и ожидают покорности. Вот разозлит меня всё это через день-другой и взорвусь Сверхновой. А там либо зажгу так, что вся Вселенная увидит. Либо сама Чёрной дырой стану и всё вокруг поглощать начну. Ну потому что невозможно торчать в одной точке и постоянно дарить всем тепло и свет! Что за дикая неблагодарность?

Звездочёт и не спорил, а Алариэль даже согласно кивала. Тяжело в одном месте торчать, когда всё вокруг тебя летает. В такие моменты даже если сама мчишься куда-то с космической скоростью, то относительно других вроде и не движешься вовсе. А раз ничего вокруг не меняется, то как понять, что с мёртвой точки не двигаешься? А никак. Хочешь верь, хочешь не верь.