И опять же, я уже преподал ему этот урок.

— Так что я получил свою кареглазую девочку на всю ночь, — пробормотал он, опустив глаза к моему рту.

Я скользнула рукой к его шее, и наши взгляды вновь встретились.

Движением руки я хотела задержать его. Хотела привлечь его внимание. Я хотела сделать это, чтобы успеть что-то сказать.

Но когда он так посмотрел на меня после такого чудесного вечера, подаренного мне, я не смогла выговорить, как много для меня все это значит. Все то многое, что он дал мне и чего у меня прежде не было: сводил меня в шикарный ресторан, сказал, что я выгляжу феноменально, поцеловал мою руку в своем грузовике, честно рассказал обо всем, заставил меня смеяться, смеялся вместе со мной. Я не смогла сказать ему, что я из тех девушек, которые никогда не позволяли себе даже мечтать о таком. Поскольку даже в детстве, будучи маленькой девочкой, я понимала, что таким как мне глупо мечтать и надеяться.

Я не сумела сказать, что вот она мечта — стоять в его объятиях, в его лишенной индивидуальности гостиной. Мечта, об исполнении которой я не смела и думать.

Я не могла ему этого сказать.

Поэтому просто проговорила:

— Спасибо за ужин.

Я смотрела, как в его голубых глазах пробуждается нечто новое. Что-то прекрасное. И мне сразу же захотелось перемотать жизнь назад, чтобы поставить ее на паузу и смотреть на эти моменты столько, сколько захочется.

— Не за что, Шери, — прошептал он.

Я внимательно посмотрела в его глаза.

Боже, знал ли он?

Знал ли, что он — воплощение мечты, о которой такая девушка, как я, даже не смела мечтать?

Я продолжала смотреть в его глаза, пытаясь понять это, пока скользила рукой вверх, чтобы большим пальцем погладить его челюсть.

И Мерри позволил мне.

После чего поделился своим желанием.

— Я хочу поцеловать тебя, милая.

— Тогда поцелуй, Мерри.

— Нет.

Я почувствовала, как моя голова слегка дернулась.

— Нет? — переспросила я.

— Нет, — повторил он. — Мне нужно, чтобы ты поняла, Шер. Я хочу тебя поцеловать. Но прямо сейчас я хочу поцеловать тебя, потому что ты стоишь в моих объятиях и смотришь на меня этим своим взглядом. Я определенно хочу поцеловать девушку, которой нравится смешить меня. И я хочу поцеловать девушку, которая надела это платье для меня. А еще я хочу поцеловать тебя, потому что после того, как я тебя поцелую, я отнесу тебя в свою постель и трахну. Но ты должна знать, что в этот момент я хочу поцеловать тебя, потому что ты такая, какая есть. И потому что смотришь на меня этим самым взглядом.

О Боже.

Я ничего не смогла скрыть.

Он знал.

— Мерри, — прошептала я.

Он наклонил голову и провел носом по моей щеке, его губы были на расстоянии вдоха, а голубые глаза стали для меня целым миром.

— Хочу поцеловать тебя, — прошептал он в ответ.

Боже, Боже… Мерри.

— Тогда поцелуй меня, малыш.

Я потеряла его из виду, когда он наклонил голову и поцеловал меня.

Он не был жестким, грубым и требовательным, не заставлял меня следовать его желанию.

Но и не был он мягким, сладким и трогательным, не превращал наш прекрасный поцелуй в излишне нежный.

Поцелуй стал долгим, глубоким и чувственным — идеальное завершение идеального свидания с идеальным парнем.

И когда Мерри поднял голову, я поняла, что он намерен продолжать это идеальное свидание. Поскольку он отпустил меня из своих объятий, взял за руку и, не говоря ни слова, повел в сторону коридора, который выходил из его гостиной.

Я последовала за ним по коридору и вошла в темную комнату. И немного пройдя я остановилась, как он отпустил мою руку.

Мерри наклонился, чтобы включить свет, но я не замечала ничего вокруг.

Я увидела кровать, и это было все, что требовалось.

Он повернулся ко мне и снял пиджак своего темно-серого костюма, оставшись в голубой рубашке.

Я знала, что ему дать. Я знала, чего хотят мужчины. И знала, как действовать, чтобы увлечь его за собой. И я знала это куда лучше всех.

Я прекрасно умела это — отдавать.

Поэтому, когда Мерри коснулся верхних пуговиц своей рубашки, я перехватила его взгляд и положила руки на бедра, запуская пальцы под платье.

Как только я это сделала, Мерри убрал пальцы с рубашки и сделал единственный шаг, который был ему необходим, чтобы оказаться ко мне вплотную.

— Нет, детка, — пробормотал он.

Опять…

Нет?

Он положил руки мне на талию и скользнул ими вниз, прошептав:

— Ты не могла надеть такое платье и заставить меня просидеть весь ужин напротив тебя, а потом лишить возможности самому снять его с тебя.

У меня перехватило дыхание, и я почувствовала, как между ног стало влажно.