Потом его хрипы коснулись моих губ.

И мне понравилось.

— Малыш, — вздохнула я.

— Да, — прорычал он.

— Сильнее, — взмолилась я.

— Да, — хрипел он, двигаясь быстрее, сильнее, безжалостно насаживаясь на меня.

Блеск.

— Мерри, — задыхалась я.

— Да, бл*дь, детка, — простонал он.

Я кончила, извиваясь в его объятиях, мои губы раскрылись, дыхание замерло в легких, когда зарождающийся оргазм прошелся по груди, клитору и в самой сердцевине, которая конвульсивно сжималась и освобождалась от движущегося члена.

Мерри убрал палец от клитора, но просунул меду нами всю ладонь, обхватывая пальцами его все еще настойчивый член. Его нога поднялась, увлекая за собой и мою, сила его движений была умопомрачительной. В то же время другая его рука покинула мою грудь и двинулась вверх, обхватывая мое горло, затем поднялась еще выше, вокруг челюсти, прижимая мою голову к себе. Наши взгляды встретились во тьме, губы были друг напротив друга, и он не останавливался ни на секунду.

— Вот так, Мерри, — задыхалась я, все еще кончая, но кульминация ускользала от меня. — Вот так, малыш. Трахай меня жестко. Я хочу чувствовать тебя весь день. — Я подняла голову и прижалась к его губам. — Хочу, чтобы ты был со мной весь день, малыш. Трахни меня именно так.

Его рука сжалась еще крепче на моей челюсти, и он пробормотал:

— Прекрасно, — а затем потерял над собой контроль, вбиваясь в меня снова, снова и снова. Его губы оторвались от меня, рука на моей челюсти еще сильней сжалась, лицом он прижался к моей шее и застонал.

Наконец он погрузился в меня и замер, а я ощутила, как его неровное дыхание скользит по моей коже.

Подушечки его пальцев мягко сжали мою челюсть, когда он поднял свою голову и потянул мою вниз, вбирая мои губы в глубоком поцелуе.

Прервав поцелуй, Мерри опустил свой лоб на мой, его глаза открылись и наши взгляды встретились, после чего он пробормотал:

— Доброе утро.

Мы лежали на кровати, Мерри все еще был во мне. Мой клитор, моя грудь, черт, да все мое тело все еще покалывало от того, как он трахал меня, но я посмотрела на него.

Утро?

Я разразилась смехом.

Он отпустил мою челюсть, и я расслабилась, тогда как Мерри приблизил губы к моему уху.

— Между прочим, мне тоже нравится заставлять тебя смеяться.

Это куда лучше, чем оргазм.

Господи.

Мерри.

Я перестала смеяться.

Он поцеловал меня в шею под ухом и выскользнул из меня.

Я никак не могла смириться с его потерей, когда он переместился на меня, обхватил рукой за талию и потянул за собой, словно я была куклой в человеческий рост, и я оказалась на ногах вместе с Мерри возле его кровати. Голая.

Он отпустил мою талию, схватил меня за руку и потащил через комнату.

Я открыла рот.

— Душ, — сказал Мерри, прежде чем я успела заговорить.

Я закрыла рот и влетела в ванную комнату с голым Мерри, который ухмылялся во весь рот.

***

Сорок пять минут спустя, с мокрыми волосами, в платье и туфлях с прошлого вечера, я подошла к своему дому.

В обычной ситуации я бы не придала значения тому, как все это выглядит.

Сейчас же, когда Мерри держал мою руку в своей и шел рядом, мне действительно было абсолютно все равно.

Мы остановились на крыльце, и когда я достала ключи из клатча, Мерри забрал их у меня.

Он отодвинул меня от двери, открывая ее, а затем впустил нас внутрь.

Штормовая дверь зашелестела, затем стукнула.

Мерри закрыл входную дверь.

Затем обнял меня и поцеловал.

Я слегка задыхалась, крепко прижатая к его телу, когда он оторвался от меня.

— Приеду в пять тридцать, чтобы забрать вас с Итаном, — сказал он.

— Хорошо, красавчик, — ответила я.

Мерри улыбнулся в ответ.

Я запомнила эту улыбку и была уверена, что никогда ее не забуду, даже если проживу целую вечность.

Затем он сжал меня в объятиях, отпустил и двинулся к двери.

И уже на пороге обернулся ко мне.

— До скорого, милая.

— До скорого, Мерри.

Он поднял голову и исчез, закрыв за собой дверь.

Я стояла там, где он меня оставил, в платье и туфлях, оставшихся со вчерашнего вечера, и с мокрыми волосами.

— Я ничего не испорчу, — сказала я, уставившись на дверь.

После вчерашней ночи и потрясающего утра я была уверена в этом не меньше, чем в том, что смогу обеспечить своему сыну достойную жизнь.