Штормовая дверь стукнула.

Я посмотрела на Мерри.

— Иди сюда и прояви свою сентиментальность, — приказал он.

Вот она истинная сексуальность этого мужчины: будучи крутым, он способен произнести слово «сентиментальность». И это заставляет мой клитор покалывать.

Я тоже не стала терять времени даром.

Мерри встретил меня на полпути, вероятно, по двум причинам: и вторая заключалась в том, чтобы мы не стояли в дверях, где нас мог увидеть Итан. Поскольку Мерри обнял и наклонил меня, обрушивая поцелуй на мои губы.

Когда он закончил, я пожалела, что у нас не осталось времени на сентиментальность.

И раз уж времени не оставалось совсем, я предупредила:

— Не позволяй маме отвлечь тебя ее запеканкой. Чтобы ты знал, у меня есть рецепт.

Мерри обнял меня и улыбнулся.

Мой ребенок. Мой парень. Моя мама. Ее картофельная запеканка. И улыбающийся мне Мерри.

И вот опять это ощущение.

Чертово счастье.

* * *

— Это очень вкусно, Грейс, — обратился Мерри к моей маме.

Мы сидели за маминым кухонным столом.

Итан запихивал в рот бабушкину еду так, будто ему сказали, что после этого обеда он весь следующий год будет получать только сухие пайки.

Я же пребывала в шоке.

А причиной тому стало нечто произошедшее с Мерри между тем, как мы покинули мой дом, и тем, когда сели за мамин стол.

И произошедшее было серьезно.

Исчез милый, забавный мужчина, которого видел моей ребенок. Куда-то делся заботливый джентльмен, которым он был с моей мамой. Испарился даже тот подразнивающий и горячий парень, которого он дарил мне.

Мерри стал тихим и отстраненным, будто он, находясь рядом, хотел совсем другого.

А хуже того, он этого не скрывал.

Совершенно.

Эти четыре слова были первыми, которые он произнес с тех пор, как разговор неловко заглох, когда мы с мамой обе почувствовали, что Мерри закрывается.

— Спасибо, Гаррет, — ответила мама. — Я рада, что тебе нравится.

Он кивнул ей, но больше не вступал в разговор, а просто вернулся к еде.

Мое сердце упало.

Это было так не похоже на Мерри.

Мама посмотрела на меня, и я сразу же увидела, что ее энтузиазм по поводу нового дополнения к семейному ужину — хорошего парня, который увлекся ее дочерью, — угас.

Она не была в восторге от меня.

Она испытывала разочарована.

С другой стороны она не сделала ничего такого, из-за чего ему не хотелось здесь находиться. Она убрала дом, даже поставила цветы, которые Мерри точно заметил, и он наверняка понял, что она не часто на них тратится. И все это ради того, чтобы показать ему, что его желание стать частью нашей семьи — правильный выбор.

И я никак (словами или невербально) не смогла бы объяснить маме, что происходит с Мерри.

Я хотела лишь пнуть его по голени, чтобы он прекратил такое поведение. И в то же время поинтересоваться, в чем его проблема.

Именно так Шер разбиралась с проблемами.

Но после того, как я едва не испортила отношения с Мерри, мне нужно было научиться не делать подобного дерьма. Я не могла остро реагировать, говорить или делать что-то глупое, а потом разбираться с последствиями. Я пообещала себе так не поступать, хотя риск сорваться и испортить нам жизнь оставался.

Но Мерри не был собой. Ни капельки. Я никогда не видела его таким. Даже когда Таннер и Рокки шли по ухабистому пути воссоединения, чего ни Мерри, ни его отец не скрывали, он таким не был. Даже расследуя дерьмовое дело, требующее времени и сил, и закрытие которого позволяло ему лишь немного облегчить жизнь людям. Людям, чьи жизни безвозвратно изменились, когда жизнь похоронила их под своей зловонной кучей.

— Я слышала, у тебя есть лодка, — заметила мама, пытаясь вывести Мерри из замкнутого состояния и вовлекая его в разговор.

— Ага, — сказал он, не поднимая глаз от своей тарелки.

И больше не произнес ни слова.

Мамина попытка не удалась.

— У тебя есть лодка? — взволнованно спросил Итан.

А это не оставило Мерри равнодушным. Он посмотрел на моего сына, и его лицо смягчилось.

— Есть, дружище, — тихо проговорил он. — Но замечу, что она продается.

Я уставилась на него, потому что понятия не имела, что он продает свою лодку. Вообще-то я никогда и не получала официального подтверждения того, что у него она есть.