Он не стал, говорить, что был прав. Не начал настаивать на своем, чтобы получить преимущество и добиться большего.

Он просто поцеловал меня в макушку и оставил все как есть.

Боже, он хорошо выглядел, отлично трахался, ему нравился мой ребенок, моя мама, и я. Он был заботливым, умным, хорошо одевался, ездил на шикарной машине, имел хорошую семью, замечательных друзей, солидную работу, был веселым, считал меня забавной, умел устанавливать столешницы и шпаклевать стены, и он не втирал, что прав, а я… нет.

Был ли он идеален?

А я сумасшедшей?

— Ты не засыпаешь, — заметил он.

— Это потому, что я схожу с ума, — откровенно призналась я.

— Завтра, — заявил он.

— Уже завтра, Гаррет.

Я буквально услышала улыбку в его голосе, когда он сказал:

— Хорошо, тогда позже сегодня.

— Ты не можешь просто так взять и перестать волноваться, Мерри.

— Ладно, тогда заткнись, расслабься и ложись спать, а то, учитывая, что твой мальчик, вероятно, был на взводе от того, что произошло сегодня ночью, и не спит спокойно, мне придется тащить твою задницу в свой грузовик, чтобы трахать тебя до изнеможения. А это мне не подходит, потому что он успел остыть, а заведенный грузовик на такой улице, как ваша, — это диковинка. Мне не нужно, чтобы твои соседи решили проверить и увидели, чем мы там с тобой занимаемся. Все это может потом аукнуться Итану.

— Я вдруг обнаружила, что очень устала, — объявила я, хотя это была ложь. Я вдруг поняла, что мне наплевать на то, что работающий грузовик в моем доме — это диковинка.

Мерри рассмеялся.

И его смех, просто смех в моей постели в темноте, так близко, мог быть самым прекрасным звуком в мире.

Я глубоко вздохнула и начала успокаиваться.

Мерри перестала смеяться и ободрительно проговорил:

— Вот так, детка.

Я сделала еще один глубокий вдох и успокоилась.

Мерри убрал руку с моего плеча, но только для того, чтобы завести ее в мою майку и погладить кожу на спине.

Поначалу его поглаживания не вызывали сонливости, поскольку ни один мужчина никогда не прикасался ко мне с намерением расслабить, а прикосновения Мерри были по-особому приятны.

Но на удивление быстро он сделал то, что задумал, и, растаяв в его тепле, я быстро уснула.

***

Я была на кухне и готовила ужин. Итан делал домашнее задание в гостиной.

Мы ждали.

Ждали, когда тот, кого мы любили, вернется домой.

— Кареглазка.

Я подошла к двери на кухне. Я знала, что он дома. Видела, как мой сын смотрел на входную дверь. И перевела взгляд туда.

Дверь начала открываться. Я почувствовала, как мой рот искривляется в улыбке, даже когда затаила дыхание.

— Детка.

Мои глаза открылись. Я моргнула, прогоняя сон. Затем перевела взгляд в сторону и увидела Мерри, одетого вплоть до кожаной куртки, сидящего на кровати рядом со мной, его рука лежала на моей шее.

— Привет, спящая красавица, — прошептал он.

Спящая красавица.

Мерри.

Мило.

Я все еще наполовину спала, но уже не была в отключке. Я был наяву.

Черт, я не знаю, была ли я когда-нибудь настолько наяву, как сейчас, глядя на великолепного мужчину, который хорошо трахался, любил моего ребенка, мою маму, меня, заботился о нас, считал, что я этого достойна, и называл меня красивой.

Заполнив голову этими мыслями, я приподнялась, чтобы положить руку на его пресс, ощущая мягкий, плотный хлопок рубашки и тугие мышцы под ней, и снова моргнула, двигаясь ближе. Проследив взглядом за мышечными связками вокруг сильного горла — одной из моих любимых частей его тела, — я нацелилась и поцеловала его прямо туда.

— Шери, — прошептал он, его рука скользнула от моей шеи вверх по волосам.

Шери.

Никто никогда не называл меня так.

Даже моя мама.

Мне это так нравилось, что у меня кружилась голова.

Или кружилось все вокруг.

Или и то, и другое вместе.

Я не знала, что именно, поскольку никогда не испытывала этого чувства.

Но я знала, что это приятно.

Обуздав это ощущение, я скользнула губами вверх по его челюсти, его утренняя щетина царапала мои губы так, что я практически почувствовала свой клитор. Я продолжала двигаться, даже когда его голова повернулась и наклонилась. Мои губы скользнули по его губам и сомкнулись.

Затем я поцеловала его, раскрыв губы и погружая язык вглубь.

Он позволил мне, не беря на себя инициативу.

На вкус он был как зубная паста и Мерри — потрясающее сочетание.

Последнее, что я ела накануне, был батончик «Бэби Рут» и банка диетического 7UP, но наверняка, все это уже давно выветрилось и, возможно, я не так уж хороша на вкус.

Мне было все равно. Я втянула его в себя, мои внутренности сжимались, словно проваливаясь в пустоту, которую нужно было заполнить, иначе я сожмусь до нуля, и единственным питательным веществом, которое я могла принять, была здоровая доза Гаррета Меррика.