— А я никогда раньше не целовалась, — ответила Монета.

— Я тоже, представь себе, — улыбнулся парень.

— Обидное у тебя прозвище, Коля.

— Да привык я, — отмахнулся он. — Идём.

Монета снова взяла его за руку, сняв перчатку. Пальцы у него тёплые такие и держать за руку парня, который тебе очень нравится приятно. С ним ничего не страшно, рассуждала она, немного успокоившись после утреннего нападения бандитов. Сейчас эти мысли снова всколыхнули память. Монета вспомнила Женю и Катю, и к горлу подступил комок.

— Не пойму, зачем было убивать детей, — сказала она, останавливаясь. — Им бы жить и жить.

— Нам многое не понятно, Танюш, потому что мы нормальные люди, а не живодёры.

Она молча кивнула и прижалась щекой к плечу Прыща, беря его под руку. Вышли к магазинчику «Юлькины булки», и Монета улыбнулась, всякий раз кто-нибудь шутил над этой вывеской. Сейчас Прыщ не стал ничего говорить, он толкнул дверь киоска и, заглянув внутрь, убедился, что там никого нет. Проход на станцию открыт. «Главное — чтобы Петрович не ерепенился, — подумал про себя Прыщ. — А ведь он нормальный мужик. Чего взъелся тогда? Из-за Брокера что ли? Как упёртый осёл начал копытом бить».

— Никому больше о поезде не говори, Таня. — Пацан обернулся к ней и, уже не спрашивая, снова поцеловал девушку в губы. — Прости, но мне страшно за тебя. Сама понимаешь, что люди вокруг не покажут нам истинного лица.

— Не маленькая, — ответила Монета. — Понимаю. Коля?

— Что? — обернулся он, потом отодвинул кусок фанеры и мотнул ей головой. — Давай, лезь сюда.

— Коль?

— Ну что?

— Никто же не знает наших имён?

— Нет, — ответил он, шагая по лестнице в темноте. Включил налобный фонарь и приблизился к бронированной двери. — И ты никому не говори.

— Это же наш секрет?

— Конечно, — улыбнулся он темноте и забарабанил в железную дверь.

Монета обняла его и прижалась лицом к спине, обхватив парня за талию. Скрипнул засов слухового окна. В проёме появилось лицо охранника, Прыщ не был знаком с ним.

— Кто такие? — грубо бросил ребятам охранник.

— Мы со станции «Маяковская», — ответил Прыщ. — Разговор к Петровичу есть.

— Так говорят, там теперь зомбаки одни.

— Говорят много что. — Прыщ терял терпение. — Дело у меня к Петровичу. Или зассал перед пацаном и малолеткой? — Он не видел лица Тани, которая сжала губы и скрестила руки на груди. «Наверное, так надо, — решила она. — Коля знает, как говорить с подобными людьми. И всё-таки на той «Пушкинской» такие все снобы. Будто бы они лучше нас».

— Лады, — ответил вальяжно охранник. — Оружие сдайте и идите. И главное, чтобы не покусанные были.

— Да нормально всё.

Щёлкнул замок. Металлическая дверь впустила Монету и её спутника. Охранник усмехнулся, глянув на девушку.

— А я подумал поначалу, что ты мальчишка.

— Спасибо за комплимент, — отозвалась, как показалось Прыщу насмешливо, Монета, так и хотелось врезать этому тупому верзиле. Стоит и пялится на них, как на зверушек из зоопарка.

— Раздевайтесь, — неожиданно бросил он им. — Оружие на стол.

— Заняться больше нечем? — Прыщ не желал, чтобы доставали Монету и унижали подобным образом.

— А что если вы укушенные. Нам зараза на станции не нужна, — осклабился охранник. Откинулся на спинку стула и положил ногу на ногу.

— Да чтоб тебя, — замахнулся на него парень, но застыл, видя направленное на него дуло автомата.

— Или скидывайте барахло или валите отсюда.

Монета обернулась, посмотрев на Прыща и коснулась пальцами застёжки на куртке.

— Да ладно, мне стеснятся нечего, — проговорила храбрясь. Однако парень уловил в её голосе нотки страха.

Он опустил глаза, стянул с головы шапку и бросил на стол.

В маленьком помещении зябко. Прыщ смотрел на Монету со спины, хотя совершенно не хотел этого делать. Она такая худенькая, с бледной кожей, как будто фарфоровая куколка. Так и хотелось завалить этого извращенца с ухмыляющейся рожей. «Ну ничего, ещё свидимся, мразь», — проговорил про себя парень. Самому раздеваться не стыдно. Плевать. Монета сгребла вещи в охапку и, отойдя в угол начала одеваться, на него и не смотрела. Правда краску залившую лицо не скрыть, поэтому Прыщ и злился.

— Оружие заберёте, как будете уходить, — сказал охранник, убирая сальные волосы со лба. Прыщ заметил, что у того даже испарина выступила и разозлился снова. — Процедура неприятная, но заражённые нам тут не нужны.

Парень оделся, дал осмотреть рюкзак и, оставив на столе ножи, пистолет и винтовку, мотнул головой девушке. За стальной дверью коридор. В конце тоннеля дверь, где обычно обитал Петрович. Монета коснулась руки Прыща и тихо проговорила:

— Не злись. Может он и прав.

— Тварь, — проговорил сквозь зубы Прыщ. — Ты рожу видела его? Прямо, прожигал тебя взглядом, сука.