— Я б с удовольствием, милый. — Мария Ивановна опустила глаза. — Только никто нас не выпустит отсюда.

— Что это за беспредел?! — возмутилась Монета. Бабушка осадила её взглядом и прижала указательный палец к губам.

— Нам разрешили остаться здесь не на некоторое время, а с условием, что мы не вернёмся к Брокеру. Петровичу нужны специалисты, которых у него нет, такие как я, инженеры и электрики, потому что многие отправились работать на электростанцию и, слава богу, свет в городе есть, не смотря ни на что. Он не стал говорить, что Брокер бросил нас и сбежал, но слухи расползались разные. Не знаю, кто плодил их, но люди не вернутся на «Маяковскую».

— Мариванна, а как же папа? — спросила Монета женщину. — Вы его видели?

Бабушка покачала головой, сказала, что не помнит. А Прыщ снова задал вопрос:

— Ба, а что говорят вообще о потеплении? Есть мысли?

— Слухи же, сам знаешь, распространяются быстро, тем более, если вокруг люди учёные, а не просто так. Если температура поднимется ещё, то масса снега начнёт таять. Боюсь, и подземку затопит, и как-то надо выбираться, но Петрович не спешит. Всё думаю, что у него есть план, какой-то выход и лучше оставаться здесь, чем возвращаться на «Маяковскую», где всё придётся отстраивать заново.

— С одной стороны всё верно, бабуль, — кивнул Прыщ. Вопрос так и крутился на языке, хотя он не хотел начинать разговор о мифе, гуляющем среди выживших. — Что тебе известно о поезде, способном увезти людей в безопасное место?

— О каком поезде ты говоришь? — Она нахмурила седые брови. — Мне неизвестно ничего.

— Тогда и говорить нечего. У нас самих информации мало, — ответил Прыщ, — не хочу обнадёживать или пугать тебя, ба. Просто следи за новостями. Эх, как бы связь держать с тобой. Мало ли что, мы ж родные люди. А случиться может всякое.

— Ты прав, Коленька, — тихо отозвалась бабушка, произнесла его имя тихо-тихо. Знала, что никто не должен знать его. У пацана аж сердце ёкнуло. Но так принято, скрывать истинное имя. Так пошло не сразу, конечно, но это прижилось, как суеверие, и теперь как зватьдетей знали только родители или очень близкие люди. — У меня есть только рация. — Мария Ивановна вытащила её из ящика стола, — но…

— Бабушка, оставь себе, — остановил её Прыщ. — Какая рация, если вы под землёй, а я буду на другой станции. Ничего, найдём способ связаться. Главное — знай, что я буду либо на «Маяковской», либо, — он задумчиво глянул на Монету. — Недавно познакомил Микки с дедом одним, отшельник он…

— Крюк, что ли? — хохотнула Мария Ивановна, скрестив руки на груди. — Не удивляйся, давно клинья ко мне подбивал, ещё до Большой Зимы. В молодости так сказать. Мы учились вместе, хотя он и старше меня лет, наверное, на десять. Тоже агроном.

— Это хорошо, потому что Крюк показывал теплицу свою. Зашибись, бабуль. — Мария Ивановна многозначительно закивала, понимая, что растения вырастить теперь не так просто. — Я ему немного семян дал, что для тебя в Торговом Центре надыбал, так что извини, если что.

— Да ладно, внучек, всё нормально! — махнула рукой Мария Ивановна и перевела взгляд на девушку. — А тебя тоже помню. Монетой зовут, да ты же про отца интересовалась, — бабушка хлопнула себя ладонью по лбу. — Вот старая, память ни к чёрту. Я же его видела, жив был, когда сюда пришёл. Сижу в своём царстве растений и ничего не вижу. Михаил Петрович попросил оранжерею восстановить. — Она вздохнула грустно как-то, — вы на него не сердитесь. Мужик он хороший, правильный, а такие как Толик, — женщина бросила взгляд на закрытую дверь, — есть всегда. Мерзкий тип. Выслуживаться рад.

— Да уж, — кивнула Монета. — Заставил нас раздеться догола, проверить хотел, покусанные мы или нет.

— Вот мерзавец, — проговорила сквозь зубы Мария Ивановна. — А насчёт поезда…

— Ба, ты не спрашивай никого, — прервал её внук. — Нам главное увидеться, если мы собираемся уехать на нём. Самим неясно — правду говорят или это просто байка.

— Вот отправимся на «Сенную площадь», сам и увидишь, — буркнула Монета. — Не зря Сухой хотел меня допросить, ведь дедушка может и не обманывал. Скажи, ему-то это зачем?

— Монета, а как зовут твоего отца? — спросила девчонку женщина.

— Позывной у него Доктор.

— Ах, да, — закивала Мария Ивановна. — Прости, что сразу не вспомнила. Ваш приход таким неожиданным оказался. Спроси любого, Доктора тут знают, потому что врачи сегодня на вес золота.

— Это хорошо, — улыбнулась Монета. «Петрович разрешил нам остаться из-за моего отца и бабушки Коли, — рассуждала она, — в этом причина. Или у него что-то своё на уме»?

Мария Ивановна внимательно рассматривала девчонку, дверь открылась, и повелительный голос охранника оповестил о том, что ребятам пора уходить. Бабушка обняла Прыща и поцеловал в макушку Монету.