— Да уж, с видом точно не прогадали, — добавил подошедший Рис. — Медведя бы помянуть и Брокера. Идём вниз, там, в столовой девчата накрыли скромненько, но со вкусом.

— Сейчас догоним, — кивнул Крюк. Его слова никто не воспринял как шутку. Старики, которые выжили в это не простое время, отличались удивительной проворностью для своих лет и остротой ума. Потянул за руку бабушку Прыща. Она поднялась с продавленного кресла, скрипнувшего уныло пружинами. Крюк смотрел в оконный проём, который не закрыли плёнкой. Оставили, чтобы можно было наблюдать за городом. Да и смотровая площадка красивая получилась. «Люди в любые времена нет-нет, да тянутся к прекрасному», — рассуждал старик. Задержал взгляд на зданиях, погружённых в мутные воды талой воды.

Снег исчез, превратившись в коричневое болото. В воде то и дело появлялись «водолазы». Мертвецы по большей части смыты потоком талых вод. Плавать они не умели и сразу шли ко дну. Нева вышла из берегов, пробиваясь сквозь сошедший лёд. Вода хлынула в тоннели. На некоторых станциях успели заблокировать двери, но тем самым люди оказались отрезаны от мира на неопределённый срок. Между домами трупы, плывущие по течению, словно лодки, идущие в порт. Теплело. Запасов в Лахте хватит на несколько месяцев, говорил Рис. Надеялись, что за это время удастся создать оранжерею. Семена Мария Ивановна взяла с собой, как и несколько видов саженцев. Женщина тяжело расставалась со своими растениями. Время поджимало, и ещё, к сожалению, из-за затопления вышла из строя единственная работающая электростанция.

Лахта погрузилась во тьму, и лишь огни самодельных свечей освещали тёмные проходы между этажами. Перед сном старались погасить огни. Экономили. Надеялись, что отключение станции не станет критическим. Рис заранее перевёз в убежище аккумуляторы. Как чувствовал. Но говорил, что пользоваться ими надо только по необходимости.

Днём батареи заряжались от солнца. Спустя долгие годы светило смилостивилось над выжившими людьми и палило с неба, оповещая о начале весны.

Проблемы с «водолазами» не особо докучали. Мутантов со странными повадками — мало, ни в какое сравнение с ордами ходячих мертвецов. Водные твари представляли больше опасности, если сумели выбраться на сушу. В воде питались трупами и пока были сыты, не представляли особой угрозы. Однако передвигаться по каналам, которые появились место улиц всё ещё опасно, рассуждал глава колонии. Отправлял особо способных и спортивных натренированных в вылазках по крышам и отвесным стенам, ребят на разведку. Станция молчала, работники, оставшиеся в здании, разводили руками. Вода затопила подземку, где распределительный узел и генератор. Лезть в омут никто не хотел, да и снаряжения нет. Рис хмурился и говорил, чтобы искали спецов и водолазные костюмы.

За столом при свете свечей тихо. Говорили о погибших за последние годы, вспоминая особо ярких личностей. Подняли кружки с местным самогоном, который гнался из забродивших ягод и фруктов. Помянули Медведя и Брокера. Сорок дней прошло со дня их гибели.

— Пора заканчивать довольствоваться объедками мёртвой цивилизации, — сказал Рис, поднявшись из-за стола. — Без электричества не выжить. Предлагаю завтра же с утра направить группу на станцию. Нет водолазного снаряжения? Ищите. В вашем распоряжении старый порт. Не может быть чтобы в всём Питере не нашлось хоть одного гидрокостюма и акваланга. Для Марии Ивановны и Крюка, разбирающихся в садоводстве, надо соорудить оранжерею. — Бабушка Прыща с благодарностью смотрела на главу поселения. — Детям со следующей недели пора начать ходить в школу. У вас семь дней, чтобы подготовиться. А то некоторые не умеют даже читать, хотя им уже двенадцать. — Он посмотрел в сторону близнецов сирот, прибившихся к людям с Залива два месяца назад. — Время битв отступило немного на задний план. Пока мы не научимся создавать новое, кормить себя, учить молодёжь и строить, то постепенно вымрем. Уж поверьте.

По залу пробежал одобрительный возглас. Рис больше не говорил, опрокинул в рот остатки фруктового самогона и сел за стол.

Сидящий рядом с корейцем Чита, похлопал главу по плечу со словами, что поезд вернётся:

— И вот удивятся они, когда приедут, а тут всё по-новому.

— Мечтай, — усмехнулся Ворон, ковыряясь спичкой в зубах. — Работа не на один день.

— Знаю, но так хочется верить, что так и будет.

— Так и будет, — проговорил Рис и глянул на часы. — Завтра день серьёзный. Расходимся потихоньку.

***

— Кто ты такой? — повторила свой вопрос Монета. Она смотрела на странного незнакомца, тот почему-то походил на большую куклу. Слишком неестественный блеск гладкой кожи, и волосы лежали, как у куклы. Девчонка вдруг вспомнила, что у неё когда-то имелась такая с длинными светлыми волосами. Губы мужчины тронула лёгкая улыбка.

— Долго ждал, пока появятся люди. Когда открылись двери бункера, система активировала меня.

— Что это значит? — спросил Прыщ, не веря, что перед ними не просто человек, отбрасывая от себя идею создания чего-то фантастического в нынешних условиях.

— Я помогаю управлять убежищем, как и другие андроиды. Меня зовут Иван.

— Других? — переспросила Монета, прервав его. — Ничего не понимаю. Что здесь происходит?

— Да погоди. — Прыщ тронул девушку за плечо. Глянул на андроида и спросил: — Неужели тогда, до войны научились создавать таких, как ты?

— Иван — секретная разработка НИИ правительственной корпорации «Луч». Над моей серией помощников учёные работали много лет. Если я оказался в убежище, значит, это случилось.

— О чём ты? — снова спросил Прыщ.

— Нас создали для управления бункером после Апокалипсиса. Система, зафиксировала сигнал из Центра, и ваш покорный слуга пришёл в этот мир, не скажу, что как младенец, но можно считать началом конца моё появление в убежище.

Иван, казалось, не мог наговориться, точно необходимость излить свою несуществующую душу, стала для него пищей голодного до общения. Он говорил о запасах продовольствия, которого хватит на сто лет. О книгах в библиотеке и фильмах о прошлой цивилизации, которую необходимо возродить. Прыщ порядком устал, слушая андроида, но не решался прервать его. Монета незаметно для себя заснула. Склонила голову на плечо парню. Иван же проговорил до самого рассвета. Его не видно в убежище, но в зале звякнул колокольчик, оповещая о начале нового дня.