Минуло почти, что три года, а вестей от уехавших товарищей в неизвестном направлении нет. Зима уже не грызла морозами, не стегала ветрами. Что-то в климате поменялось, говорили старожилы. Тепла стало больше. Некоторые рассуждали о смене магнитных полюсов. Дискутировали, собравшись в библиотеке, созданной Пушкиным. Мастер ножей любил рассказывать молодёжи о писателях и поэтах. Стихи свои читать не хотел поначалу, а потом ему понравилось делиться мыслями и вдохновлять других на новые идеи.

Новоприбывшие пополнили колонию нужными специалистами. К счастью среди приезжих оказалось много врачей. Рассказывали, что в своё время долго отсиживались в бункере больницы в лен области. Знали чем лечиться и умело спасали друг друга, поэтому и выжили.

— А вот ты где, — услышал Крюк голос Марии Ивановны. — Тащи скорее вниз свои кости.

Старик усмехнулся и с каким-то наслаждением нажал кнопку лифта. Тот скрипнул рессорами, поднимаясь на верхний этаж Лахты. Крюк потянул на себя металлическую дверь и шагнул в кабинку.

Мария Ивановна ждала внизу. Ворчала, что незачем попусту лифт трогать.

— Вот отрубит опять электричество, и застрянешь там. Кто тебя вытаскивать будет?

— Да есть кому, — крякнул старик и рассмеялся. — А ты что такая раскрасневшаяся, как девушка на выданье?

— Не говори глупости, — отмахнулась она. — Идём на «Гостиный двор». — Крюк непонимающе приподнял седые кустистые брови. — Все туда пошли. Идём!

— Да что случилось, женщина?

Она не говорила ничего, а потом чуть не заплакала, сдерживая слёзы:

— Коленька мой приехал. Понимаешь, дед? Приехали на том самом поезде!

Крюк застыл, не до конца осознавая полученную информацию. Потом обнял женщину, чувствовал, как дрожат её плечи. Взял за руку и двинулся к станции «Гостиный двор». По дороге думал, что скажут вернувшиеся друзья. «Как изменился город. Посмотрите, сколько людей улыбаются. Больше не нужно бояться ходячих мертвецов».

На самом деле старик знал, что семена страха ушли глубоко под землю. Их смыли талые воды. Трупы, грязь и ужас уплыли вместе с последней лодкой, на которой отвозили мёртвых.

Мария Ивановна торопилась. Иной раз останавливалась, чтобы перевести дыхание. Другой раз спрашивала товарища, чем же ей угостить внука.

— Успокойся Ивановна. Уж найдём, чем потчевать гостей.

На подходе к станции собралась толпа. Давно старики не видели столько народа. Многих они и не знали. Теперь невозможно запомнить лица всех жителей.

— Мариванна! — крик Риса сильный и громкий. — Иди сюда.

— Расступись! — рявкнул Чита. Вспомнил почему-то Медведя. Обычно тот умел усмирять толпу.

Глава поднялся повыше, чтобы его могли видеть. Подняв правую руку, дал понять, чтобы собравшиеся прекратили галдёж.

— Пропустите Марию Ивановну и Крюка! — крикнул и махнул помощникам. — Пушкин, Ворон, Чита, за мной. Шелкопряд и Дубина оставаться на месте! Мы скоро вернёмся.

Толпа разочарованно вздохнула. Те, кто не видел поезд, представляли себе огромную сверкающую машину из будущего. Никто не задумывался, что локомотив из прошлого и просто воспользоваться технологиями хотели старые правители. Они уничтожить мир хотели? Разве им удалось это? Человек всегда отличался, несмотря на внешнюю слабость и хилость, по сравнению с животными, у которых когти и зубы, особой живучестью.

Рис шёл впереди. Тоннель тёмный и сырой. В этом месте давно никто не бывал. Иной раз приходили старожилы, чьи близкие уехали в неизвестность. Приносили вещи, книги, игрушки, зажигали свечи. Здесь появился своего рода алтарь — память о прошлом. Приезжие не ходили в подземку.

Ворон поднял ручку рубильника. Вспыхнул свет. Давно этой части «Гостиного двора» не было так ярко.

— Как и не уезжали, — тихо проговорил Крюк.

Поезд такой же, каким запомнился оставшимся в городе людям, стоял, словно космический корабль из далёкого будущего. Дверь кабины машиниста открыта. По ступеням легко сбежала Монета, следом за ней Прыщ и Микки. Рис кивнул им, улыбаясь, а Мария Ивановна кинулась к внуку со слезами радости.

— Коленька, мальчик мой! Какой же ты стал взрослый!

— Монета, Мик, — Рис первым обнял друзей. На них чистая новенькая форма, как будто сшитые из конных ремешков латы. — Не верится даже.

Эмоции никто не скрывал и даже серьёзный всё время Ворон ощущал, как зацарапало горле.

— Как здорово, что вы живы! — выпалила Монета и снова обняла Риса, потом Читу и Ворона. — Нам столько надо вам рассказать!

— Все живы? — поинтересовался Крюк.

— Все, — кивнул ему Прыщ. — А мы вообще-то за вами приехали.