— Трэвис. — Он пожал ей руку, все еще ошеломленный. Он оглядел ее с головы до ног, затем перевел взгляд на мяч в траве.

Я толкнул Трэвиса в плечо и мотнул подбородком в сторону дальнего поля.

— Иди и забери мяч. — Я преодолел разделявшую нас пропасть, ее магнетическое притяжение, казалось, всегда притягивало меня на дюйм или два ближе, чем это было необходимо. — Думаешь, ты сможешь сделать это снова?

— Возможно. — Она подмигнула, затем неторопливо вернулась на базу.

Мои глаза были прикованы к ее покачивающейся при каждом шаге заднице.

Я поймал мяч, когда Трэвис бросил его с дальнего края поля, затем передал его Люси, позволив своим пальцам коснуться ее раскрытой ладони.

Легкие прикосновения, разряды электричества вызывали привыкание, и каждый раз, когда я возвращал мяч, чтобы она ударила снова, я обязательно повторял целомудренную ласку.

В основном Люси наносила удары по Трэвису, который вернулся на свою позицию между второй и третьей базой. Примерно после двадцатого удара без единого духа (прим. ред.: дух — это ситуация, когда отбивающий замахивается и промахивается по подаче) она глубоко вздохнула и протянула мне биту.

— Я собираюсь закончить, пока я впереди. Спасибо тебе. Это было весело.

— Не за что. — Я отложил перчатку в сторону и подбросил мяч, отправив его далеко в левое поле, чтобы заставить Трэвиса побежать за ним и занять его на минуту. — Давай я подброшу ему пару мячей «мух» (прим. ред.: мяч, который подбрасывается очень высоко в воздух, но не вперед. Бегуны не покидают свои базы после того, как нападающий посылает «муху» прямо в воздух), а потом отвезу тебя домой.

— О, все в порядке. Я могу дойти сама. — Она отступила на шаг, помахав рукой и отступая назад. — Увидимся.

— Люси, — произнес я ее имя — самое милое — достаточно громко, чтобы услышала только она. — Я отвезу тебя домой.

Она выгнула бровь.

— Как на счет слова «пожалуйста»?

Я шагнул в ее пространство, на этот раз так близко, что хлопок моей футболки задел ткань ее майки. Достаточно близко, чтобы я услышал прерывистое дыхание.

— Это была не просьба.

— Властный, — прошептала она. — Это что-то новенькое.

— И?

— Это не совсем непривлекательно.

Я ухмыльнулся и потащился прочь из ее пространства, обернувшись как раз вовремя, чтобы увидеть, как Трэвис, прищурившись, смотрел на нас обоих.

Он протопал по домашней базе и бросил мяч в грязь.

— С меня хватит.

— Давай немного поработаем в поле.

— Нет, с меня хватит. — Он закатил глаза. — Ты все равно занят.

— Трэвис. — Я скрестил руки на груди. Предупреждение в моем тоне было явным. Если он уйдет отсюда вот так, то окажется по уши в дерьме. У меня было не так уж много козырей, когда дело касалось отбывания наказания в его жизни, но я бы разыграл те немногие, что у меня были.

Он фыркнул и посмотрел на Люси из-под полей своей бейсболки.

— Пока.

— До свидания, — сказала она.

Не сказав больше ни слова, он повернулся и побежал трусцой через парк.

Дерьмо.

— Извини, — сказала Люси.

— Это не твоя вина. Он переживает кое-какие неприятности. — Я вздохнул и пошел за своей перчаткой и битой. Затем я кивнул ей, чтобы она следовала за мной к моему грузовику, припаркованному на улице.

— Сколько ему лет? — спросила она, когда мы зашагали по траве.

— Шестнадцать. Хочет, чтобы ему было двадцать пять. Ведет себя так, словно ему десять. — Долговязые ноги Трэвиса вытянулись, когда он переходил улицу. — Он хороший парень. Иногда он ведет себя как мальчишка, но на самом деле он хороший парень.

— И ты кажешься хорошим отцом.

— Я не его отец.

Ноги Люси остановились.

— Нет?

— Нет. Извини, я забыл, что не все здесь из Каламити. — Мне не нужно было объяснять местным жителям свои отношения с Трэвисом. — Я встречался с его мамой много лет назад. Мы расстались, когда Трэвису было двенадцать, но я осталась в его жизни.

Помимо его деда, я был самым близким человеком Трэвису, который был ему как отец. Может, он и не мой по крови, но я любил этого парня.

— Ааа. Теперь это имеет смысл, — сказала Люси, продолжая идти. — Я предполагаю, что он хочет, чтобы ты снова сошелся с его мамой.

— В значительной степени. — Ей не потребовалось много времени, чтобы понять отношение Трэвиса. — Я сто раз говорил ему, что этого не случится, но…

— Дети всегда надеются.

Я кивнул.

— Мы с Мелани встречались два года. В конце концов, я понял, что остаюсь только из-за Трэвиса. Ему нужно было постоянство, и этим постоянством был я. И, хотя я больше не с его мамой, я не хотел его терять. Поэтому я делаю все возможное, чтобы быть в курсе его жизни. Быть тем парнем, на которого он может положиться.