Как и моему сердцу.

Если не считать взятку, Дюк был честен и добр. Казалось, его не заботили моя слава или богатство, и он ни разу не попытался использовать меня для чего-то большего. Большинство придурков отклонили бы мое первоначальное предложение и запросили бы сумму побольше.

Но Дюк не упоминал о деньгах, не так ли? Почему? Разве он не хотел знать, когда наступит день выплаты? Единственным, кто постоянно поднимал эту тему в наших разговорах, была я. Хм.

Подъездная дорожка была пуста, когда он подъехал к фермерскому дому, потому что я начала парковаться в гараже. Дюк едва успел остановиться, когда я выпалила:

— Хочешь зайти внутрь и съесть маффин?

Он заколебался, глядя мимо меня на дом. Мое сердце подскакивало к горлу, пока он молча обдумывал мой вопрос. Мы оба знали, что если он войдет внутрь, то больше не будет никаких почти поцелуев. Наконец Дюк ответил, загнав грузовик на стоянку и вывернув ключ из замка зажигания.

У меня голова шла кругом, когда я выскочила наружу. Предвкушение бурлило в моих венах, когда я поднималась по ступенькам крыльца.

Дюк не отставал ни на шаг, когда я подошла к двери и достала ключ из маленького кармашка в своих легинсах. Его пристальный взгляд прожег горячую дорожку вниз по моей шее. Величие его присутствия пригвоздило меня к месту. Невозможно было игнорировать такого человека, как Дюк, особенно когда он находился на расстоянии вытянутой руки.

Я повозилась с ключом, прежде чем он, наконец, скользнул в замок. Я дернула запястьем и повернула ручку, только для того, чтобы в процессе почувствовать запах самой себя.

О. Мой. Бог. От меня пахло мокрой псиной и морскими водорослями.

Дверь отскочила от упора, когда я распахнула ее, практически перепрыгнув через порог, лишь бы между мной и Дюком было хоть какое-то расстояние. Почему я не подумала об этом раньше? Я почти позволила этому великолепному, восхитительному мужчине поцеловать меня, пока я так воняла.

— Можно я отлучусь на десять минут? — спросила я, уже взбегая по лестнице. — Просто… чувствуй себя как дома. Я сейчас вернусь. Десять минут. — Максимум двадцать. Я никогда в жизни не принимала душ десять минут, но, черт возьми, сегодня будет именно тот день. К моим ногам вернулась сила, когда я взбегала по лестнице. — Маффины на кухне! — крикнула я через плечо, огибая перила.

Я стянула с себя майку, жесткую от высохшего пота, и бросила ее на кровать, промчавшись через спальню. Я уткнулась носом в подмышку и меня чуть не стошнило. О черт, а что, если Дюк учуял меня в своем грузовике? Так вот почему он опустил окна?

Дерьмо. Я рухнула на кровать, скомкав постельное белье, которое искусно застелила этим утром, стянула леггинсы и скинула кроссовки. Обнаженная, я скомкала свою вонючую одежду, бросила ее в корзину для белья в шкафу, затем поспешила в ванную комнату.

Воде в этом старом доме требовалось несколько минут, чтобы нагреться, но я включила ее и встала под холодные струи, морщась и подавляя вскрик. Я с яростью мыла голову шампунем. Я делала все бессистемно. Я намылила свою мочалку для душа и терла ей до тех пор, пока от меня не перестало пахнуть грязными мужскими трусами.

Я вытерлась полотенцем, провела расческой по волосам и скрутила их в мокрый узел. Я не особо задумывалась о своей одежде, надевая джинсовые шорты и зеленую футболку поверх своих любимых неоново-желтых трусиков и подходящего к ним бюстгальтера.

Когда я спустилась вниз, Дюк был в гостиной, глядя в окно на голубые горы вдалеке.

— Извини, — сказала я, входя в комнату босиком.

— Без проблем. — Дюк отошел от окна и кивнул в сторону комнаты. Кушетка, которая раньше стояла лицом к окну, теперь стояла напротив камина. Я поменяла ее местами со стульями и поставила кофейный столик под другим углом.

— Похоже, ты была занята.

— Скорее, отчаянно нуждалась в развлечениях.

Я переделала почти каждую комнату в фермерском доме, выбрав планировку, которая подходила мне больше всего. Или которая была просто другой ради чего-то другого. Помимо выпечки, моим любимым занятием была перестановка вещей.

Дюк ухмыльнулся, и его глаза захватили меня в плен. Они были голубее обычного из-за дневного света, проникавшего в комнату. Два лазурных бассейна, в которые мне хотелось нырнуть с головой.

Никто из нас не произнес ни слова. Никто из нас не пошевелился. Напряжение нарастало, и воздух в комнате стал тяжелым.

Возможно, тот факт, что я была наверху, голая, был причиной того, что Дюк, казалось, прирос к другой стороне комнаты. Может быть, мне следовало провести еще минуту в душе, обдумывая все как следует.