Знал, что если поискать, то найдешь и шнур. И даже знал, куда он ведет. В тот чулан, в котором теперь поставили стол, два стула и топчан.

– Нужно сматываться, – сказал Диндони. Произнес он это про себя, потому что и шепот рядом с черной коробкой был опасен. Открыв двери, вновь насторожил уши.

Тишина. В нем шевельнулась надежда. Если они были у себя и все слышали, наверно не стали бы сидеть? Видно, никого нет, или эта чертова штука выключена?

Диндони добрался до стойки и пртянул руку за ключами, когда входные двери распахнулись. Диндони скорчился под стойкой. В кафе влетел какой-то краснолицый тип, которого он никогда не видел, постучал по стойке и заорал: – Хозяин! Почему, черт побери, в этой забегаловке никто не обслуживает? – Тут он заметил Диндони, который робко пролепетал – «Хозяйка сейчас вернется» – и вывалился на улицу, прежде чем тот что-то сумел добавить.

Здоровяк с напарником стояли за шторой, отделявшей меньшую комнату.

– Так, – сказал здоровяк. – Заметил микрофон и собрался сбежать.

– Тем лучше, – заметил напарник.

Они вышли в общий зал.

Краснолицый тип с надеждой спросил:

– Вы меня обслужите? – но, не замечая его, они вышли на улицу. Диндони заворачивал за угол.

– Хочет затеряться в толпе, – спокойно заметил здоровяк – Среди людей он почувствует себя в безопасности, – согласился напарник.

Они тоже уже дошли до угла. Двери машины бесшумно открылись и так же бесшумно закрылись за ними.

По мере удаления Диндони от дома сердце его уже не билось так сильно. Прежде всего нужно было связаться с Марией и предупредить её. Она ведь пошла звонить.

Ближайшие телефонные будки – на Пьяцца делла Синьориа, нужно её найти. Но что если он её не найдет? Можно ли вернуться в кафе?

Диндони растерялся.

Нет, туда он не вернется никогда, разве что под охраной полиции. При этой мысли он начал понимать, в какой ситуации очутился. Что ему сказать полиции? Может признаться, что получил деньги и инструкции от двух бандитов? Что, польстившись на обещанные деньги, предал хозяина? Что они, видимо, узнали о его замысле и хотят только одного – заставить его замолчать? Что на это скажет полиция? Осмеёт и посоветует не читать на ночь детективы?

Погруженный в эти мысли, он не заметил, как очутился в толпе, размахивающей флагами и что-то кричащей, в толпе, на ночь глядя праздновавшей окончание выборов. У Диндони было две возможности: присоединиться к ним или исчезнуть. Но толпа поглотила его. Все направились на Пьяцца Синьория, где всегда проходили демонстрации.

Удержись он в голове колонны, все бы сошло. Но Диндони мешала хромая нога, так что он не удержался на гребне волны и откатился назад. Там он споткнулся и чуть не упал, мечтая только выбраться на тротуар и уцепиться за что-то устойчивое. И тут с двух сторон его ухватили чьи-то сильные руки и вытащили из сутолоки.

Повернув голову, он увидел по обе стороны силуэты двух головорезов и обомлел от ужаса.

Диндони завопил.

Какая-то женщина обернулась и поддержала его: – Ура! Мы победили!

В глазах у Диндони потемнело. Силы его оставили, ноги отказывались слушаться.

Когда двое бандитов выволокли его в переулок, колени его тряслись, глаза закатились.

– Тихо, он упал в обморок, – заметил здоровяк, – Что будем делать? Не носить же нам его на руках?

– Я подгоню машину, – ответил напарник, с презрением глядя на кучу тряпья, корчившуюся на тротуаре. – Пригляди за ним, я быстро.

– А что, если появится полицейский?

– Скажи, что этот засранец уделался от радости.

В квартире капитана Комбера, где он, Элизабет и Тина собрались на обычное вечернее совещание, настроение было довольно оптимистическим. Обсуждали они своего нового союзника.

– Оригинальный тип этот Риккасоли, – сказал капитан. – Похож на обычного старого болтуна.

– Это, разумеется только внешнее впечатление. Ошибочное, если хоть половина того, что о нем говорят – правда.

– Да, он тертый жук, – подтвердила Элизабет. – И без предрассудков. Насколько я понимаю, пытается подкупить Диндони и Марию на деньги мисс Брук.

– Я бы не называл это подкупом. Он утверждает, что подготовиться к защите может, только выяснив, что на самом деле произошло. И Диндони единственный, кто может это сказать.

Тина сказала.

– Диндони это… Не знаю, как это перевести. – И назвала его по-итальянски.

– Лучше не переводите, – сказал капитан. – Что это за шум? Подошел к окну. Улица побагровела от мерцающего света факелов, которые несли демонстранты. Зарево ширилось со стороны Палаццо Веккио.

– Как бы они не сожгли весь город, – заметила Элизабет.

То же самое сказала мисс Плант сэру Джеральду Уэйлу. Она едва успела укрыться в здании консульства, ища спасения.

– Ничего не понимаю! Ведь результаты выборов объявят только завтра!

– Зато сегодня могут праздновать все, – ожидать всегда лучше, чем знать.

– Я лично ожидаю пожара, – заявила мисс Плант. – Увидите, добром это не кончится.

В такую сухую погоду все вспыхивает, как порох. А поднимется ветер – и полгорода как не бывало.