– Но ведь такое было и в прошлом…

– Разумеется, но никто не будет забивать этим голову. Владельцы отнюдь не заинтересованы, чтобы на их коллекции пало подозрение. С их стороны тебе ничто не угрожает. Но Даниило Ферри ты должен выдать в руки правосудия, ведь он преступник. Он, такой незаметный и незаменимый, распорядитель и организатор! Это он привез тех типов во Флоренцию, он давал им инструкции. Он с тобой советовался?

Говорил тебе, что он делает?

Профессор замялся, потом покачал головой. Меркурио гордо заявил:

– Я так и думал! Видишь, никто тебя не будет ни в чем обвинять! Всю эту кашу заварил Ферри, это из-за него погиб старый Мило, из-за него вина пала на англичанина. Зачем тебе брать на себя ответственность за то, чего ты не делал, скажи?

Профессор молчал.

– Есть ведь разница между подделкой – и убийством!

– Об убийстве я ничего не знаю, – возразил Бронзини. Мне обещали, что до насилия не дойдет. Та смерть была несчастным случаем.

– А смерть Диндони? Тоже несчастным случаем? Сам себе сломал шею и влез потом на стог?

Профессор вздрогнул, Меркурио, почувствовав свой перевес, стал ещё настойчивее.

– Выбирай сам, – сказал он. – Подделка этрусских древностей – это глупость, в худшем случае – проступок. Но двойное убийство? Хочешь взять на себя ответственность за то, что натворили эти звери? Звери, нанятые и оплаченные за твоею спиной твоим собственным управляющим? Ну так что?

– Если я сознаюсь, вина падет и на Мило Зеччи. Он тоже причастен. И уже не может защищаться.

– Ты же не думаешь, что выкопают его кости и повесят на висилице за то, что подделал несколько бронзовых вещиц по твоим инструкциям?

– Его семья будет унижена.

– Это правда, этот довод я признаю. Ну а если тебе его семья – его вдова и дочь скажут собственными устами, что хотят, чтобы правда вышла наружу? Что тогда?

Ответом был только долгий раскат грома. Старик молчал, блуждая мыслями где-то очень далеко, много веков назад. Блуждая по холмам Этрурии на заре первой цивилизации, когда женщины и мужчины были ещё безгрешны, и боги обитали рядом с нами, когда жизнь была чудом, а смерть – лишь его приятным дополнением.

– Так что? – Нетерпеливо переспросил Меркурио. – Если да, ты согласишься?

– Хочешь, чтобы этрусский патриций, этрусский лукумон отдался на милость простого чиновника?

Снаружи опять донеслись громовые раскаты, словно на его вопрос отвечал сам Зевс Громовержец.

Меркурио встал и направился к двери. Профессор остался молча сидеть; он не шелохнулся. На лице Меркурио от сочувствия не осталось и следа. Он прошел через холл и вышел под первые капли начинавшегося ливня. Резкий ветер – предшественник бури раскачивал темные свечи эвкалиптов.

Меркурио сел в свою машину и отправился вниз на опустевшие улицы Флоренции.

У дома Зеччи его догнал ливень, струи воды были почти горизонтальны из-за бури.

За несколько секунд, что он ждал под дверью, успел промокнуть насквозь.

Обе женщины были дома. Тина разохалась, увидев, как стекают с него струи воды.

Практичная Аннунциата велела ему снять пиджак и рубашку и дала полотенце. Потом вытащила чистую рубашку из запасов Мило и натянула ему через голову. Не обращая внимания на свой вид, Меркурио сидел в кухне и говорил, говорил, говорил… и женщины придвигались к нему все ближе, чтобы сквозь раскаты грома уловить все детали. Когда он договорил, седая голова Аннунциаты и черная голова Тины кивнули в унисон.

Меркурио ушел через час с лишним, обе женщины остались сидеть молча. Дождь продолжался, но немного утих. Аннунциата сказала Тине:

– А мальчик становится мужчиной.

В четыре часа гигант Артуро обошел виллу Расенна, заботливо закрыл все окна, форточки и двери. Видел, как уехал Меркурио, а потом стоял у окна, глядя, как близится буря, словно черное полчище, ощетинившееся копьями. Ему жаль было цветов, жаль, что дождь вобъет их в землю и обобьет бутоны. Но ничего, вырастут новые.

Он не помнил, как долго стоял там, глядя в сад, когда вдруг услышал грохот. Не сильнее, чем раскаты грома, но какой-то иной, как будто донесшийся из дома.

Подумал, что ошибся, но решил обойти весь дом, чтобы взглянуть, не сорвало ли ветром оконную раму.

Увидев, что все в порядке, вернулся на свой наблюдательный пост, но успокоиться уже не мог. Что-то было не в порядке. Грохот донесся откуда-то из-под ног, словно что-то произошло в подземелье.

Артуро задумался. Мозг его работал медленно, но методично. Если странный звук долетел из подвала, речь могла идти о четырех местах. О котельной, угольном бункере, подвале, где хранилось вино и оливковое масло, и, наконец о загадочной запертой комнате.