– Не спишь? – Ведьма выросла из темноты за моей спиной и уселась рядом, прижавшись жарким, как печка, боком. – Хорошо тебе, ты можешь не спать… Ты можешь уйти. Ты…

– Ох… - Я не знал, смеяться мне или плакать, если честно.

Гнать бы ее надо, по хорошему.

Но…

Не гналось!

– Я пойду с тобой. – Ведьма вдруг свернулась клубочком и устроилась головой у меня на ногах. – Я хочу быть рядом, когда ты станешь самим собой. Хочу увидеть тебя тем, кто ты есть…

– Тебе все это может и не понравиться. – Честно предупредил я, почемуто вспоминая, как Красивая растекалась, когда я начинал слегка массировать ей голову.

– Зато я это увижу… - Ведьма замолчала…

– … Ты что творишь?! – Диспетчер ворвался в кабину шаттла пылая праведным гневом, но…

Стоило мне к нему развернуться – выметнулся, на хрен, быстрее собственного визга.

Правильно, не хрен на меня орать – раз!

И со своими сраными «человек-звучит гордо!» надо жить на необитаемом острове – два.

Сидящий рядом, вторым пилотом, Мар Коон только хлопнул меня по плечу, да двинул на выход, давая передохнуть.

Я сжег Сольник вместе со всеми его обитателями.

И «спецвойска заграждения» - тоже расстрелял, пройдя по-над, на бреющем.

Не будь раненых, я бы там еще кружочек дал, чтобы точно уж выживших не было!

«Вдох-выдох»!

Люди быстро деградируют, особенно если есть возможность деградировать безнаказанно!

Шмыгнув носом, выбрался из кресла пилота и пошел на выход.

Сегодня все неудачно.

Трех десантов ранили, своих мы не спасли…

Целую минуту я стоял и пялился, как пара женщин, из «аборигенов», старательно замывают пятна крови на блестящем полу.

Безропотные и потухшие…

Разительное отличие от Ведьмы.

Обойдя женщин, чтобы не мешать, вышел наружу.

– Я тебя даже бить не буду… - Десант старательно спрятал кулаки за спину.

– А я – буду! – Ведьма врезала Диспетчеру так, что стокилограммовый дяденька хэкнул и отлетел на пару метров, приземлясь жопой на острые камни потухшего костра. – И еще буду!

Диспетчер, пытающийся встать, получил еще и еще, снова отлетая от разъяренной женщины.

Оттащить бы Элейн, ведь убьет дурака, но…

Вместо этого обошел шаттл и устроился на земле, оперевшись спиной на холодную опору.

Наших пилотов съели.

Просто – съели.

Деревня устроила себе пир, поделилась с «охраной»…

И ладно бы они голодали, ладно были бы лишние рты, но…

Помотав головой, «вернулся в реальность».

И, судя по шуму за челноком, страсти там кипят нешуточные!

«Глянуть, что ли?!»

«Не, лениво!»

– Ты, это… Прости. – Диспетчер, судя по виду, в дискуссии с вояками напрочь проиграл. – Мар рассказал… Мир?

– Мир. – Я пожал протянутую руку, но остался сидеть.

Нет, это не рефлексия.

Это – злоба.

И бледный я не от страха – от ярости.

Грюн, например, эту мелочь знает и когда я бледнею – тихо сваливает в сторонку, давая мне отдышаться и избавиться от этой напасти.

Потоптавшись рядом, Диспетчер пошел по своим делам, а я принялся прикидывать, куда валить нам?

Устроенный в Сольнике ад наверняка было видно с орбиты, да и не верю я, чтобы кто-то из сельчан не успел связаться со своими кураторами и рассказать, что их стирают с лица планеты.

Так что…

Народ надо перевозить, челнок – тарить.

– Я отведу людей в Топтуны. – Рядом села Ведьма, спасибо ей огромное, что не попыталась прикоснуться. – Омел покажет тебе пещеры, там можно будет спрятать шаттл…

Ага, вот и еще один воздыхатель по Ведьме – Омел!

Шестнадцатилетний сопляк, что пожирает ведьму глазами каждый раз, как видит!

Хотя, насчет «сопляка», жто я зря, признаю.

Нормальный парень, просто влюбленный.

– Я тебя дождусь. – Ведьма встала, подняла руку, чтобы положить мне ее на плечо, но…

Отдернула.

– Спасибо… - Выдавил я из себя, мечтая, чтобы вот прямо сейчас, пошел дождь.

– Мне правда можно будет сидеть рядом с тобой? – Омел замер на входе в челнок и пришлось слегка наподдать ему по пятой точке, чтобы не стоял на проходе.

– Правда.

– И я увижу…

– Увидишь…

– И…

– Омел, ради всех звезд! – Взмолился я, не зная плакать или смеяться. – Сядь уже в кресло, чтобы я мог тебя пристегнуть!

– Мы сперва в Топтуны? – Парень поерзал в кресле тощим задом и шумно выдохнул, когда челнок плавно взмыл в воздух.