Мэтью продолжал подниматься по потрескавшимся от времени ступеням, освещая себе путь масляной лампой. Громовые раскаты пушечными выстрелами грохотали снаружи. Мэтью вспоминал, как Кардинал Блэк рассказывал об этом зеркале, которое являлось не просто зеркалом. Он называл его проходом. И спрашивал, может ли Мэтью представить, какие планы бытия в этом проходе могут соединяться.

Мэтью не хотел этого представлять. Но здесь, на высоте сорока футов, он начал потеть от удушающей влажности, запаха въевшейся в стены соли и темноты наверху, которую свету еще только предстояло пробить.

— Профессор, вы в порядке?

— Да. — Голос Фэлла звучал немного напряженно из-за подъема, но в остальном старик был достаточно бодр.

— Продолжай идти! — скомандовал Марс.

Мэтью шел, но замедлил шаг из уважения к Профессору. Все эти прогулки лишали старика сил, даже несмотря на недавний отдых в Альгеро. Это был трудный и опасный подъем, к тому же тут не было страховочных перил. Мэтью решил, что старые смотрители римского маяка были весьма крепкими людьми.

— Профессор, смотрите под ноги, — предупредил Мэтью и услышал одобрительное ворчание.

Все выше и выше.

Вскоре ветер завыл и застонал громче. Как будто они поднимались в царство духов, бесчинствовавших даже по эту сторону от зачарованного зеркала. Они чувствовали, как ветер обдувает их лица, когда он закручивался в отверстии наверху и со свистом спускался по башне.

Все выше и выше…

Наконец, Мэтью добрался до вершины и вошел в глухую комнату с каменным полом, которая, должно быть, была головой Левиафана.

Сквозь обращенное на юг отверстие шириной в шесть футов и высотой с купол, молния прочертила путь от неспокойного неба к коварному морю. Прогремел гром.

В центре башни находилась углубленная площадка — очаг, — где лежал холмик из сырых остатков и пепла от последнего сигнального пламени Левиафана. Над очагом в вогнутом потолке было отверстие, через которое выходил дым. Даже спустя много лет запах горелого дерева все еще ощущался.

Мэтью заметил под ногами старые кости, покрытые перьями. Время от времени сюда, похоже, залетали чайки и умирали здесь. Несколько туш были сморщены и высушены так, что напоминали причудливые морские образцы, собранные профессором Фэллом.

Мэтью поднял фонарь, чтобы направить его свет на противоположную стену за очагом, и увидел зеркала. Они стояли там — два слева и три справа. Четыре представляли собой прямоугольные пластины из зеркального стекла высотой шесть футов, без обрамления, выцветшие и покрытые пятнами от непогоды. Два были с трещинами, на одном поблескивала паутина, растрескавшаяся вокруг центральной точки удара. Похоже, его задела в полете чайка.

Пятое зеркало… было тем самым, в этом не возникало никаких сомнений.

У Мэтью перехватило дыхание. Он понял, что это не давало ему покоя с тех самых пор, как он обнаружил «Малый Ключ Соломона» в школе преступников Саймона Чепелла. Тогда он не знал, что эта книга — ключ к разгадке, ведь только Блэк сообщил ему о предназначении книги. Но теперь в мозгу Мэтью забился вопрос: это взаправду? Все и в самом деле так?

Зеркало, созданное Киро Валериани и Сенной Саластре, было заключено в простую овальную деревянную раму. Прислоненное к стене напротив очага, как и остальные, оно показалось Мэтью примерно пяти футов в высоту и чуть меньше двух футов в ширину: его было трудно доставить сюда на лодке и поднять по этим многочисленным ступеням в одиночку, но оно выглядело тонким, как английская вафля.

Мэтью хотелось подойти к нему… и в то же время не хотелось. Если зеркало и впрямь могло быть проходом между этим миром и Преисподней, нужно было держаться от него как можно дальше. И было в нем нечто такое, от чего сапоги Мэтью прилипали к полу, а кровь стыла в жилах. Его поверхность — не совсем черная, а скорее оттенка темного кофе — не отражала свет фонаря в руке Мэтью. Казалось, оно впитывает свет и заворачивает его в непроницаемый черный плащ. Лучи лампы просто гасли, касаясь поверхности зеркала. Мэтью никогда такого не видел.

Рационального объяснения этому попросту не было.

— Это оно? — Голос Марса прозвучал почти бешено. — Это оно, да? — Он повернулся к Профессору. — Оно настоящее! Оно обязано быть настоящим! — Марс подошел, чтобы коснуться поверхности, но в последний момент передумал и отдернул руку. Вместо того он настойчиво постучал по раме стволом пистолета.

— Что это такое, еще только предстоит выяснить, — сказал Фэлл. Трепет в его голосе не укрылся от Мэтью.

Молния сверкнула ближе к Левиафану, прогремел гром, и ветер, ворвавшийся в пробоину, поднял в воздух старый пепел от костра смотрителя маяка.