Первая команда — уничтожить всех врагов, которые когда-либо поднимали на него руку, стереть их всех с лица земли… превратить в пепел всех, кто желал ему зла, включая Дантона Идриса Фэлла и некоего молодого человека по имени Мэтью Корбетт.

Принц-Провидец…

Вторая команда…

Адам увидел себя четырнадцатилетним мальчиком при свете свечи, когда его разбудила мать Эстер в его маленькой комнате с серыми стенами в доме его отца викария Блэка. Это был день, когда он случайно ослепил сына мэра, который его дразнил.

— А теперь послушай меня внимательно: я принесу тебе сумку. В ней немного еды и денег. Я хочу, чтобы ты встал и собрал какую-нибудь теплую одежду. Только веди себя очень тихо, ладно?

— Собираться? Но зачем? — спросил он.

— Потому что ты едешь к своей тетушке Саре, — сказала она. — Пока ты будешь собираться, я схожу в амбар, чтобы запрячь Мэвис в повозку. Ты помнишь дорогу к тетушке Саре, верно?

— Но это почти сорок миль.

— Неважно. Главное, чтобы ты добрался туда. Очень важно, чтобы ты ушел. — Она осторожно дотронулась до одной из ран на его правой щеке. — Я не допущу, чтобы мой сын вынес еще большее наказание, чем то, что ему уже пришлось вытерпеть. Так что никакой тюрьмы и никаких колодок. И никакого судьи. А теперь вставай. Я принесу сумку.

Мальчик задал жизненно важный вопрос:

— А как насчет отца?

— А что насчет него?

— Он разозлится еще больше.

— Я справлюсь с этим, — сказала Эстер. — А теперь вставай и собирайся.

Здесь Принц-Провидец должен был воплотить в реальность его мечту предвидеть будущее и возвращаться в прошлое. Менять то, что натворили годы.

— Ты поедешь со мной, — сказал Адам. И он говорил это уже не как мальчик, но как мужчина, который знал, что случится дальше.

— Я не могу. Я должна остаться.

— Если ты останешься тут, я тоже останусь. Потому что, если я уйду, а ты нет, мужчина, который называет себя моим отцом и твоим мужем, придет в такую ярость, что отправит тебя в психиатрическую лечебницу, и мне придется убить тебя, чтобы избавить от страданий.

— Penso che stia tornando.[27]

Кто это был? Кто это сказал? Голос был женским, но принадлежал не матери.

Адам чувствовал себя отяжелевшим, его разум был затуманен. Он знал, что лежит на очень жесткой кровати. Но где? Он помнил, как… что?

Его веки приоткрылись, пропуская свет. Он не горел равномерно, а мерцал в небольшой лампе. Внезапно свет ударил ему в глаза, как только они полностью открылись. Перед его лицом появилась рука с серебряными кольцами.

— Они очень красивые, не правда ли?

Ему потребовалось несколько напряженных секунд, чтобы понять, что это его собственные кольца. Он сумел сфокусироваться на лице женщины с темными глазами.

— Теперь, — проворковала она, — мы действительно можем поговорить.

Рядом с женщиной стояла еще одна фигура. Она смотрела на него сверху вниз. Она была широкоплечей, с волчьей мордой.

Маска, — понял Блэк. — Это мужчина в серебряной маске, сделанной из какого-то металла.

В глазницах маски виднелись человеческие глаза. На мужчине была темно-синяя куртка. Шею обвивал белый галстук.

Фигура волка отступила назад, и Блэк попытался сесть на своей жесткой кровати, но понял, что не может. В запястьях и лодыжках пульсировала боль. Он почувствовал прикосновение грубой веревки. Его руки были раскинуты в сторону над головой, ноги широко расставлены на плоской деревянной платформе. Как только сознание вернулось к нему, он понял, что его раздели догола.

Страх охватил его и встряхнул, как мокрую тряпку. Блэк приподнял голову всего на несколько дюймов, но даже это далось ему с трудом. Его сердце колотилось так сильно, что, казалось, от его стука вот-вот лопнут барабанные перепонки.

— Что… — услышал он собственный выкрик. Слова «все это значит» застряли у него в горле, словно камень с острыми краями.

Женщина сказала что-то по-итальянски. Вероятно, она обращалась к мужчине в волчьей маске. Блэк увидел над собой отштукатуренный потолок и свет лампы. Судя по яркости, на стенах висело множество светильников.