— Я уже могу это сделать.

— Так помечтай! Чего бы ты хотел?

— Ах, — вздохнул Хадсон, закрыв глаза. — Есть кое-что.

— Что?

— Я бы приказал… попросил… чтобы моя мечта сбылась.

Хадсон замолчал, и Мэтью решил его подтолкнуть.

— Ну же, не оставляй нас в неведении! О чем твоя мечта?

Его глаза открылись. Хадсон улыбнулся, и это была не просто улыбка. Казалось, его лицо было тайным хранилищем, за которым скрывался самый славный секрет.

— О, Мэтью, — сказал он, — у человека должна быть мечта, которую он держит при себе. Здесь. — Он дотронулся до своей груди над сердцем. — Если произнести ее вслух... это может ее разрушить.

— Он что-нибудь пил? — спросил Фэлл.

Хадсон посмотрел на Камиллу.

— Раз уж мы все предаемся фантазиям, чего бы вы хотели?

Камилла уставилась в пол. Всем уже казалось, что она не собирается отвечать, однако она заговорила. Голос ее был тихим, но Мэтью услышал в нем отголоски боли и гнева.

— Я бы попросила доказательства, — сказала она, — что мой отец не был безумным убийцей.

Глава шестнадцатая

Воцарившуюся тишину первым нарушил Профессор Фэлл.

— Не могли бы вы пояснить? — попросил он.

— Не могла бы. Простите, мне нужно на воздух. — Камилла встала и направилась к выходу из комнаты.

— Там еще льет, — напомнил ей Хадсон, но она не удостоила его ответом. — Хотите, я составлю вам компанию? — И снова ответа не последовало. — Не уходите далеко, — добавил Хадсон, но Камилла ушла, не слушая его.

Он проводил ее до открытой входной двери и встал там, наблюдая, как Камилла, скрестив руки на груди, шагает под свинцово-серым плачущим небом. Она остановилась и подняла голову к облакам. В этот момент Хадсон едва не сорвался с места, чтобы нагнать ее, но передумал, решив, что сейчас ей куда больше хочется побыть одной.

Он отошел, чтобы дать Камилле пространство… и время.

***

Ближе к вечеру Трователло свернулся калачиком в углу комнаты на одеяле, которое нашел в шкафу, и уснул. Профессор Фэлл тоже задремал в кресле. Камилла, вернувшись, поднялась по лестнице и продолжила изучать дом. Мэтью и Хадсон, переглянувшись, решили, что к докучливым расспросам она еще не готова. Арканджело нашел на кухне чайник и немного чая и, набрав воды из бочонка в повозке, заварил его с помощью крюка для котелка, висевшего над огнем. Из кухни принесли чашки, и священник налил Мэтью и Хадсону горячего напитка. Сам он подвинул стул поближе к огню и сел, потягивая чай и наблюдая за пляшущими языками пламени.

— Утром мы сможем снова отправиться в путь, — сказал Хадсон. — Отсюда дорога поворачивает на запад и, если Бог будет милостив, мы доберемся до Баланеро примерно за пять часов.

— Лично я надеюсь, что мы больше не увидим войны, — пробормотал Мэтью, сев на пол рядом с Арканджело.

— Так или иначе, нам придется рискнуть. — Хадсон перевел взгляд на священника. — Я надеюсь, что вы будете в безопасности, когда вернетесь в Санта-Валлоне.

— Вернемся? — Священник замер, не донеся чашку до рта. — Мы пока не собираемся возвращаться.

— Почему? — удивился Хадсон.

— Потому что, как бы мне ни было противно, мне тоже любопытно, что это за зеркало. То, что мы с Трователло услышали, похоже либо на бред сумасшедшего, либо на то, что Божья сила должна уничтожить. Я не говорю, что верю во все это, но я могу сказать вот что: в своей жизни я был свидетелем многих событий и встречал людей, которых можно было назвать… нечестивыми. Более того, злыми. — Лицо с повязкой на глазу раскраснелось и казалось почти оранжевым от бликов пламени. — Я знаю, что колодец зла практически бездонен. Он манит десятки людей такими же обещаниями, какое может дать это зеркало. Но в конце концов обещания оказываются пустыми. Они лишь способствуют распространению зла. Как чумы, которая передается от человека к человеку. Как человек божий — по-своему слабый, но пытающийся воспитать в себе добродетель, — могу ли я отвернуться, если такое зеркало действительно существует? Нет. Следовательно… мы с Трователло пойдем с вами.

Хадсону оставалось только пожать плечами.

— Я думаю, это все равно, что гнаться за диким ослом, но воля ваша. Меня гораздо меньше волнует демоническое зеркало, чем те, кто наблюдает за нами из леса. Они, должно быть, верят, что это зеркало настоящее, иначе не ждали бы, что мы приведем их к Бразио Валериани.

— Причем, он может действительно скрываться под именем Бразио Наскосто, а может, и нет, — напомнил Арканджело.

— Но если это и правда он, то он проделал долгий путь от дома своего отца в Салерно, — нахмурился Хадсон.

Мэтью наблюдал за тем, как священник медленно попивает чай, сидя у огня. Сейчас у него не было возможности задать мучающие его вопросы ни Камилле, ни Трователло, хотя его любопытство болезненно разгоралось. Приходилось довольствоваться малым, поэтому Мэтью обратился к Арканджело.

— Возможно, вы не захотите говорить об этом, но все же позволю себе спросить: как вы потеряли глаз?

— О, как раз об этом я могу говорить. Я даже больше не скучаю по нему. Это было очень давно. Я, кажется, упоминал о том, что осколок или обломок может нанести непоправимый ущерб. Полагаю, мне повезло, что я тогда не погиб. — Он слегка улыбнулся. — Так или иначе, после этого я стоял на коленях и молился Богу так неистово, как не мог бы ни один шестнадцатилетний парень. Это я вам точно могу сказать.