Тут ко мне подбегает первая зелёная тля. Она даже на миг не замедляется, прежде чем впиться острейшими зубами в плоть моего до сих пор кровоточащего бока. Я рычу и пытаюсь нащупать оружие. Но его выбило в миг падения.

Впрочем, я достаточно силён…

Вот только не успеваю даже сжать кулак, как сразу две новые тли впиваются в меня. Одна в основание копыта, а вторая в одну из рук.

Как же больно! Я пытаюсь скрыть это за боевым рыком. Но я вижу, что ещё минимум три твари увидели меня и бегут ко мне. Трое тех, кто сейчас будет рвать меня живьём. Ублюдочные твари!

— Я не хочу! Я уже умирал, но не так! И я больше не хочу…

Вторая рука. Снова бок. Из меня выдирают куски и я вижу собственные органы. Синеватая кровь льётся полноводной рекой. От боли мутнеет разум.

А затем один из монстров-жуков вцепляется мне в глотку и…

Тьма накрывает меня, как спасение от агонии.

Я есмь пламя. Я есмь сгусток чистой энергии, что пульсирует скованный рамками материального мира. Камень — это мои цепи. Цепи, которые мне не порвать, но которыми я способен управлять.

А потому каменный голем с огненным сердцем делает шаг по лавовому полю. Фонтаны то ли магмы, то ли чистой плазмы бьют из земли вверх. В пустоту и тьму.

Я бреду…

— Нет! Не я! Это всё не я!

Уровень абстракции в котором я оказался после очередного мига в темноте был столь силён, что осколки моего сознания, которые словно были расплавлены в различных ситуациях, что я проживал — они объединились в единое сознание. В меня! В настоящего меня!

А не в одну из тех личин, что меня захватывали. Пусть я всё ещё находился в чужом теле. Чувствовал всё то же, что и он. Даже слышал отголоски их мыслей и эмоций… Но теперь я отделял «всё это» от себя настоящего. Тем более, подобное оказалось несложно, ведь чувствовать себя камнем — это радикально противоречит природе человека.

— Что здесь вообще происходит? — с каждой мыслью я ощущал себя всё увереннее. — Дерек же описывал совершенно другое испытание!

За прошлый вечер товарищ успел расписать традицию «Испытание Тёмным лесом»: суть её в том, что после того как мы уснём, то должны попасть в свой личный кошмар — воспоминание, которое тяготит нас больше всего. То воспоминание, которое вызывает наибольшее чувство вины и раскаянья.

И если обвиняемый сможет себя осознать в кошмаре или преодолеть чувство вины, приняв собственный поступок или смирится со случившимся — это означает, что испытание пройдено.

Но всё пошло не по плану! Это отнюдь не мои воспоминания. Они заставляли меня раз за разом испытывать боль и смерть. Но это всё равно не то.

— Это мой кошмар, — тихий, еле различимый голос Ирис коснулся моего сознания, а на плече огромного голема которым я был появилась небольшая пичуга. — Ты быстро очнулся. Всё же неплохо прокачал «разум», тебя так просто не взять.

Волна возмущения на Ирис, что из-за неё я так сильно вляпался и она даже не помогла, перекрыла ещё большая волна удивления:

— Постой, как это твой кошмар? — озарение пришло в миг произнесения вопроса: — Это из-за того, что мы сейчас делим одно тело? Испытание считало тебя, а не меня. Поэтому, всё вокруг это, а что это кстати?

— Мои сожаления, — в мыслях Ирис послышался чуть грустный смешок. — Моменты, когда гибли мои прошлые носители. Честно говоря, для меня это тоже неожиданно. До того, как я обрела тело, став частью тебя, никогда не думала, что это меня так заботит…

— Так этот каменный гигант…

— Да, один из моих носителей, — просто кивнула пичуга-Ирис. — Чуть дальше будет ловушка охотников на големов, где он и погибнет. Сердца големов очень редкий и ценный ингредиент. Один из моих первых носителей. Признаюсь, я про него уже почти забыла. Так давно это было, — пичуга спорхнула с плеча и заложив кульбит села мне на голову с мягкостью усмехнувшись: — Знаешь, что меня радует в этом параде смертей? — и не дожидаясь реакции, сама ответила. — То что здесь нет твоего деда. Один из редких случаев, когда существо сумело вовремя остановиться в борьбе за силу и власть.

— Так почему ты не покинешь этот… кошмар, — меня аж передёрнуло.

Ирис взяла паузу. А я продолжал любоваться лавовыми полями. Признаться была в их простоте, где смешалась лишь тьма камня и пламя огня своя элегантная гармония. Она успокаивала, даже несмотря на то, что я знал — конец неминуем.

Конец для всех нас неминуем.

— Во-первых, я хотела вспомнить свой путь, — Ирис спокойно и размеренно вздохнула. — Ностальгия присуща всем. А во-вторых… Это шанс для тебя. Упускать его я бы не хотела.