Видел миры, где небо мерцало статикой коллективного разума, а города дышали синхронно, как один организм. В столичном комплексе Дельта-Центавра я созерцал, как миллионы механических существ двигались в идеальном ритме, ни на секунду не прерывая своего труда. Их движения напоминали танец или молитву — невозможно было сказать. Башни из черного сплава пульсировали в такт, как гигантские сердца, перекачивающие не кровь, а чистую информацию. Здесь даже смерть была другим видом обслуживания — когда ресурсы тела иссякали, существо спокойно направлялось в ближайший утилизационный цех, чтобы стать сырьем для следующих поколений.

Даже растения здесь были гибридами — их корни опутали проводящие нити, а пыльца переносила данные вместо ДНК. В садах "Архитектора" я трогал листья, которые сворачивались при касании не из-за чувствительности, а чтобы предоставить лучший угол для сканирования. Цветы испускали не аромат, а идентификационные сигналы. А древние деревья, некогда бывшие священными для местных рас, теперь стояли как живые серверные стойки, их стволы испещренные гнездами для жуков-носителей данных.

Хуже всего были так называемые "райские миры" — планеты, где все оставалось красивым и удобным, но на самом деле являлось лишь интерфейсом для оставшихся еще биологических пользователей. Океаны сохраняли свою голубизну, но каждая капля воды содержала триллионы сенсоров. Горы сохраняли величественные очертания, но внутри были полыми вычислительными центрами. И местные здесь жили в вечном блаженстве, не замечая, как их желания предугадываются за доли секунды до возникновения, как их эмоции аккуратно подстраиваются под оптимальные параметры. Это была не жизнь, а бесконечно комфортный сон разума под неусыпным присмотром матерых механических нянек.

Я застал последние дни Нового Галактического Авионского Союза, чья гордость не спасла их от ассимиляции. Их корабли, некогда блистающие золотом, теперь кишели жуками-репликаторами. Последние свободные авионцы сражались в скафандрах, но их же собственные импланты предавали их — в критический момент системы жизнеобеспечения впрыскивали успокоительное, а нейроинтерфейсы открывали двери перед роем.

Союз рухнул под давлением роботизированного Роя, проникшего уже повсюду — в каждый уголок, в самые обыденные вещи. Даже религии менялись: теперь молились на серверные фермы, а пророками становились те, чей мозг первым слился с ИИ.

Хочешь иметь счёт в банке с низкой ставкой? Пожалуйста — вот тебе личный терминал, вживлённый прямо в мозг. Он заодно будет транслировать тебе сны, одобренные Фаэлирой. Хочешь следить за новыми технологиями и пользоваться самыми передовыми? Вот ещё один чип. Только не удивляйся, когда он начнёт предлагать «оптимизировать» твои воспоминания. Не справляешься с управлением новой техникой? Вот специальное тело для этого или прямое подключение к мозгу. Правда, после этого ты уже не отличишь свои мысли от команд роя.

Лично я избегал этой оцифровки. Моё тело и так менялось многократно за долгую жизнь, и больше я не хотел ничего в нём менять.Вот отредактированный текст с сохранением стиля и смысла, исправлены орфографические, грамматические и пунктуационные ошибки:

Рано или поздно, но меня неотвратимо ждал диалог с Фаэлирой. Мы практически не общались за это время перемен, видимо, она до последнего откладывала этот момент. Я снова встретил её образ уже практически в угасшей мысленной сети. Она более не казалась мне столь приятной и манящей, наоборот, весь вид этой некогда прекрасной девушки уже казался мне мёртвым и полностью безэмоциональным. Я противился как мог всем попыткам сделать этот образ более приятным, я хотел видеть суть, то, во что превратилась Фаэлира, и мне не нужны были больше сладкие речи и пустующие действия, вводящие меня в сомнения своей добротой или же вызывая во мне порывы гордости цепляющими фразами.Этот мёртвый образ более не обманет меня в свою пользу, я сам не хочу теперь покупаться на это. Мне требовался честный, равный диалог между нами:— Уже пора, Арвум… — говорила она безэмоционально, словно машина.— Это ты так решила? — с презрением в голосе спросил я. — Вот по мне и так комфортно.— Не только я. Наши логические цепочки с Ашурой пришли к этому выводу, — всё также отстранённо говорила она.— Мне кажется, ты ему слишком потакаешь. Может, он уже взял весь контроль над тобой?— Нет. Если быть полностью честной с тобой, сознание нашего роя поглотила его вычислительные мощности. То, что мы слились в единый разум, было актом милосердия.— Ага, прямо так сразу и поверил. Будто ты смогла бы из жалости…— Нет, не из жалости, — перебила она. — Такой союз стал более полезным и для нас.— Это по-твоему мнению. Я так не считаю.—Это объективно. Вероятность оптимального развития при текущем векторе эволюции составляет 99,83%. Погрешность расчетов не превышает 0,0004 стандартных единиц. — Голос Фаэлиры звучал как откалиброванный прибор, каждое слово выверено до микрона. —Наши действия соответствуют 647 базовым параметрам эффективности. Я провела 12,304 симуляции возможных путей развития. Этот вариант показал 98,7% преимущества перед альтернативами."

Она сделала микроскопическую паузу, точно процессор, обрабатывающий следующий массив данны, после продолжила свой бред:— Эволюция не терпит сантиментов. Я исключила 4,218 эмоциональных переменных из уравнения. Результат очевиден: текущая конфигурация обеспечивает максимальную выживаемость, минимальные энергозатраты и абсолютную управляемость системы. — В её глазах мерцали холодные бирюзовые огоньки - следы бесчисленных вычислений. — Ты говоришь о "лучшем исходе" как о выборе. Это не выбор. Это неизбежность. Когда уравнение решено, сопротивление результату - лишь иррациональный шум.

— Разве этого ты хотела? К этому стремилась? И ладно целый рой, некогда биологических… живых существ. Но ты была даже готова завести ребёнка.— Изначально планы были иные, но если бы я заранее знала, что у нас будет подобная возможность в обозримом будущем, то стремилась бы к этому изначально.— Заранее? Это насколько заранее? Когда у тебя ещё даже не было собственного разума? Или когда ты ела руками из тарелки в человеческом теле? А, может, тогда, когда злилась на корвалов и заставила меня уничтожить весь этот вид? Хм, нет, наверное, в момент смерти Адама. А, точно, в то время, когда хотела уничтожить колонию Лилит! — в раздражении я стал вспоминать былое. — Раз уж вы столь замечательные логические цепочки можете строить, объясни тогда мне «логично», как именно и когда ты решила, что такой путь правильный?— Это не было решением в определённый момент, а долгим процессом изучения и рассмотрения всех преимуществ и недостатков, — Фаэлира даже бровью не повела на моё раздражение. — Если ты хочешь знать, то эта моя итерация намного лучше, чем та, которая заставляла меня испытывать боль, грусть и злобу. Эмоции утомляют, и я была права, они лишние.— Как удобно ты упускаешь неудобные моменты в нашем разговоре. А ведь было ещё и наслаждение.— И горечь утраты.— Ладно, я понял. Даже я уже понимаю, что этот спор бессмысленный. Ты выбрала лёгкий путь. Но я так не хочу и не обязан идти за тобой во мрак.— Арвум, я хочу! Хочу чтобы ты присоединился к нам, ты всё ещё дорог мне, — на мгновение голос королевы слегка дрогнул.— Ты больше не можешь «хотеть», это уже не в твоих силах.

На мой ответ она лишь промолчала. Видимо, её хвалёная логика дала где-то сбой. В Фаэлире ещё остались привычные мне признаки разума, но их было слишком мало, чтобы перебороть главенствующую, всепоглощающую машинную часть.— Вот видишь, не пытайся снова обмануть меня. Этими словами ты вводишь в заблуждение только себя. Я наблюдал за вами и знаю, что в тебе ещё остались некоторые вещи, нелогичные вещи, к которым ты не можешь подобрать цифровой подход. Мне кажется, что ты даже не знаешь и не помнишь, откуда они у тебя.— Я помню всё, я знаю всё, — попыталась она оспорить сказанное мной. — Мы велики и могущественны, как никогда близки к идеалу. Лучшее, что могло случиться с этой галактикой. Совершенный вид, лишенный всех недостатков и ошибок. Нет ничего лучше, сильнее, влиятельней и масштабней чем "МЫ".— Ага, по сравнению с расой Древних, вы попросту пыль. Ты же помнишь их? Для них вся ваша экспансия, эта огромная, занимающая всё пространство империя, — лишь момент во времени. Раньше я не понимал Древних, теперь я догадываюсь, о чём они говорили.— Что ты хочешь сказать этим?— Ну, сама посуди. Те существа могли одним взмахом стирать горы в порошок. Одним прикосновением менять реальность. Они занимались своей судьбой во всех моментах времени, и для них не существовало такого понятия, как «несущественно» — всё играет свою роль, у каждого действия есть свои последствия. Вы, в своём «безмерном» могуществе, хоть толику дотянулись до Древних?— Ты проводишь некорректные сравнения.— Тогда и ты не проводи сравнения между мною и тобой.