Сделав несколько шагов, пара остановилась в тени лесного великана с неохватным стволом и макушкой, щекотящей мягкие подбрюшья облаков.

– Лучше встать ближе к стволу, - сказал Владимир, - главное к коре не прикасайтесь, аккуратно, иначе в смоле уделаетесь. Мне не улыбается оказаться обвинённым в нанесении увечья путём организации встречи случайной тяжёлой паданки с вашим темечком. Вот, здесь под толстыми ветками будет вполне комфортно. Если сверху что-нибудь сорвётся, то ему придётся поскакать по ветвям. Что ж, Ваша Светлость, предлагаю приступить к основному блюду.

– Володя, вы не представляете, как двояко это прозвучало. Так, наверное, говорил Серый Волк Красной Шапочке, да сексуальный подтекст никто не убирал.

– Только нам стоит разобраться в ролях, неизвестно, кто из нас зубастый волчара, а кто девочка с пирожками в корзинке. Охотники за спиной хоть и далеко, но блюдут и глаз не спускают. Особенно одна дама гренадёрских пропорций со снайперской винтовкой в руках. Она не из той троицы, которой вы приказали не вмешиваться, а из второй группы. У меня информаторов здесь чуть поболее вашего и всех чужаков в Иннокентьевке и Казаковке срисовали в миг. Наталья Андреевна, прости за откровенность и грубость, вряд ли вы не знаете, но у нас с Джу завтра самолёт и время не резиновое.

– Бог мой, какой кавалер! Какая обходительность! Я под впечатлением и трепещу. Как хрупкая девушка я не могу устоять перед вашим красноречием, Володя. Что ж, приступим, как вы метко выразились, к основному блюду…

Через полтора часа Владимир сидел на берегу ручья, задумчиво наблюдая за игрой солнечных зайчиков и мелких рыбёшек в воде.

– Время собирать камни, как говорила княжна, а гора – это камень или нет? По плечу ли ноша?

*****

– Кто там, дорогой? Ты опять принимаешь кого-то на ночь глядя? – прочитав вечернюю сказку и уложив детей спать, Мария Александровна заглянула в кабинет мужа.

– Ты не представляешь, Маша, какая кошка, которая гуляет сама по себе, решила заглянуть к нам на огонёк, - улыбнулся император, вставая навстречу супруге и невесомо чмокая её в тёплые губы. – Вон, полюбуйся…

Вернувшись к рабочему столу, император развернул к супруге монитор компьютера, на экран которого он вывел изображение с внешних камер наблюдения.

– Чапает по заднему двору и никакая охрана ей нипочём. Думаю, бравые спецназовцы её даже не заметили. Ох, не зря нашу недотрогу в школе Ведьмой кликали.

– Тьфу на тебя, где ты цепляешь эти словечки, дорогой? «Чапает», придумал тоже. Прекращай засорять язык всякой дрянью, я всё Наташе расскажу, как ты меня обижаешь и не слушаешься, она тебе быстро плешь проест и заставит строем ходить!

– Как же ты жестокосердна, душа моя, - император отошёл от стола и сжал нежную половину в объятиях. – И не жалко тебе меня?

– Жалко у пчёлки, свет очей моих. Если тебе тебя самого не жалко, работаешь ночь за полночь, мне тем более не жалко. Вот возьму и отдам Наталье на десять минут на расправу, она знаешь, как мозги на место быстро вправляет.

– Солнце моё, не сыпь мне соль на сахар, Я обещаю исправиться.

– Обещать не значит жениться, - едко прокомментировала императрица неосторожно обронённую клятву супруга. – Ладно, ты тут пёрышки приглаживай, да бронежилет с каской примеряй, чтобы Наташа скалкой не поколотила, а я пойду, чайник поставлю… Или чего покрепче приготовить?

– А можно мне только «покрепче» и без чая?

– А тебе в Питере лаптем звонили! – шутливо хлопнув мужа ладошкой по голове, Мария ловко высвободилась из кольца рук и скрылась за дверью.

Развернув монитор обратно, император задумчиво потёр небритый подбородок.

– Неспроста ты, Наташа, заявилась. Ох, неспроста да на ночь глядя. Ведьма и есть, с какой стороны ни глянь.

Через десять минут гостья и хозяева с комфортом расположились в удобных креслах в каминном зале, наслаждаясь великолепным чаем под треск поленьев в приятном полумраке, разгоняемом живым светом огня, танцующего на темнеющем дереве.

– Ну, рассказывай, подруга, за каким «надом» тебя в Желтороссию носило? – хрустнув печеньем, задал вопрос император, искоса поглядывая на разомлевшую у камина гостью.

– Как в Желтороссию? – удивилась Мария. – Наташа же здесь и в Ярославле была? Или я чего-то не знаю?

– Наташ нынче много, душа моя, некоторые даже освоили умение раздваиваться, - усмехнулся венценосный хозяин дома.

Поставив фарфоровую чашку на блюдце, княжна блаженно вытянула ноги. Языки пламени, отражающиеся в линзах узких очков Натальи, казалось, танцевали не на потрескивающих полешках, а выплясывали в глубине тёмных глаз женщины, превращая ту в мистическое существо с ликом умиротворённой женщины.