На второй день приезда в Н-ск у Огнёва зазвонил телефон, благо с больными к тому времени было закончено и Владимир успел приехать в поместье, ненадолго закрывшись в кабинете для работы с секретной корреспонденцией. Звонил Горин.

– Немедленно бросай все дела и дуй в Москву! – после традиционных приветствий вывалил канцлер. – Вяземской можешь не перезванивать. Она рядом, могу передать трубку.

– Не стоит. Что случилось? – под ложечкой неприятно засосало.

– Михаил отказался от трона в пользу Анны…

*****

Прислонившись к нагретой за день кирпичной кладке кремлёвской стены, Владимир невидяще смотрел на Красную площадь, заполненную праздно гуляющей публикой. Редко кто из москвичей и гостей города поднимал взгляд на «ласточкины хвосты» мерлонов, выполненных в итальянском стиле, ещё меньшее число людей могло заметить стоящего за ними человека. Обывателям, вообще, было откровенно плевать, есть там кто, с той стороны главной имперской резиденции и символа власти Империи, или нет. Впрочем, Огнёв на них не обижался. Сказать больше, он всей душой искренне радовался, что народ по ту сторону красной стены радуется жизни, а не озабочен проблемами выживания, как какой-нибудь американец в Орегоне или житель Туманного Альбиона.

Империя выдержала натиск пандемии и сумела побороть трудности. Ну, как сумела – и поныне успешно борется с ними и прочими вызовами постпандемийной эпохи. Победа далась не без потерь, Матушка-земля приняла в своё лоно прах семнадцати миллионов подданных молодой императрицы. Точные цифры пока никто не подбивал, но даже примерный подсчёт шокировал неподготовленного человека. А что говорить о мире? Аналитики скромно подводили черту под единицей с девятью нулями, беспечно отмахиваясь от ста миллионов жертв вправо или влево. Скорее всего количество ушедших в иной мир намного перевалило за миллиард, точной статистикой по Африке, Юго-Восточной Азии и Южной Америке никто не владел, поэтому все причастные оперировали миллиардом. Для удобства, так сказать.

Потеряв около двухсот миллионов граждан суммарно, Европа и США скатились в неуправляемую рецессию, напоминающую крутое пике сбитого самолёта. Слишком поздно «цивилизованный Запад» начал принимать меры, да ещё «помощь» с выбиванием главных управляющих центров, сгинувших на островах, закрытых территориях и бункерах, сыграла не последнюю роль. Пока новые лидеры поделили власть и подхватили упавшие флаги, счёт умерших от болезни перешагнул за десятки миллионов душ, а гиперинфляция исчислялась сотнями процентов.

Более или менее, скорее более, ситуацию под контролем сумели удержать страны, власть в которых принимала самые драконовские противопандемийные меры по защите жизни и здоровья своих граждан. Взять, к примеру, тот же Китай или Российскую Империю – два условных островка спокойствия… только не спрашивайте, какими методами это спокойствие достигалось, иначе вам грозит его потеря.

Отмерев, Владимир уселся прямо на тёплую кладку, облокотившись спиной на шершавые кирпичи. Сколько лет прошло с того дня, как его включили в Регентский совет? Огнёв загнул один палец, потом второй, затем бросил это неблагодарное занятие. Главное здесь не то, сколько лет прошло, а то, что по внутренним часам каждый год воспринимался им за десять и сейчас он ощущал себя древним разбитым стариком.

Это Михаилу хорошо, сделав финт ушами, бывший цесаревич, под сурдинку махнул на восток сражаться за Джу и добиваться её руки. И добился, надо отметить… Форменное безумство, но Владимир оказался одним из немногих, кто понимал Михаила… Ради любимой женщины наследник бросил всё, пошёл работать в госпиталь, правдами и неправдами набился в ученики к отцу девушки. Страсти не просто кипели, они напоминали взрыв вулкана с пирокластическими потоками, сжигающими всё на своём пути. Такую энергию бы да в мирное русло… Неизвестно, какой из Михаила вышел бы император, но целитель, мастер иглоукалывания, муж и отец из него получился замечательный. Сейчас молодая чета Романовых воспитывает сына, названного в честь деда Георгия, и ждёт очередного пополнения семьи. На последнем сеансе связи Джу поделилась, что отец и муж в два голоса пророчат появление на свет девочки, на УЗИ пол ребёнка ещё не определили, но она сама чувствует, что у них с Михаилом будет дочка. Молодые «отстрелялись» погодками, что-ж, пусть будут счастливы.

Приподнявшись, Владимир бросил очередной взгляд на площадь. Смог бы он сам так? Протянув раскрытую ладонь пролетающей мио бабочке, которая, не чинясь, опустилась отдохнуть на тёплую руку человека, он кивнул сам себе: да, смог бы. Он также боролся со всем миром и принимал вызовы, но у них с Настей были немного другие обстоятельства. Хотя получилось забавно: нищий и принцесса, принц и нищенка. Это сейчас, сквозь призму лет выглядит забавно, а тогда забавами не пахло. Наоборот, в воздухе витали напряжение и железистые ароматы большой крови.

Тогда, вообще, всё прошло «на тоненького», едва не сорвавшись в кровавую вакханалию. Отдельное «спасибо» стоит сказать островитянам за ленточкой Ла-Манша. Хоть их и проредили ранее, но даже в усечённом составе они постарались не упустить повод по старой традиции как следует нагадить русским. Ничего, выстояли, а «наглы» смертельно обиделись, что их инициативы не прокатили. То есть до смерти обиделись, правда мёртвые могут обижаться сколько угодно, только живым до их обид дела нет. Владимир позаботился об этом. В одночасье почивших вражин официально причислили к несчастным жертвами пандемии и чуть ли не в полном составе спалили в крематории, так как к тому времени в Британии люди начали умирать прямо на улицах и оставшимся власть имущим, осознавшим тщетность бытия, было не пышных похорон. Тут как бы самим одним прекрасным днём не окочуриться и не пополнить штабели чёрных пластиковых мешков в хладных моргах или в приспособленных под это дело контейнерах-рефрижераторах.