Опять нога!

Пук-пук-пук-пук-пук! Владимир не понимал и в будущем не мог внятно вспомнить и сказать, как у него в руках очутилась вторая трофейная «машинка» с глушителем. Вот не было её, а тут он уже жмёт на спусковой крючок. Чудо, не иначе. Впрочем, жить захочешь, не так раскорячишься. Огнёв из положения полусидя, лёжа и катясь кубарем, в белый свет, будто в копеечку, выпустил оба магазина из трофеев, целя туда, где по его ощущениям должен быть японец. В его ли положении играть в благородство и выходить на честный бой против накаченного и тренированного убийцы? Шлёпнувшись в яму выворотня и больно приложившись лицом об острые камни, он немного пришёл в себя от накатившей боли и понимания, что сейчас его реально будут убивать, но зверски быстрый диверсант не спешил по его душу. Видимо Смерть решила растянуть удовольствие. Костлявой хрычовке понравилось представление. По лбу и щекам потекло что-то тёплое и липкое с железистым привкусом. Голова болела и гудела будто после трёх литров водки на голодный желудок без закуски, в глазах двоилось и плыло, к тому же Огнёва изрядно подташнивало. В общем, Владимиру было хреново настолько, что он не сразу сообразил, что над ним кто-то наклонился в попытке помочь встать на ноги.

– Свои, дурень! – больше прочитал по губам ефрейтора, чем услыхал Владимир. Быстрые удары по трясущимся рукам выбили из них оружие. – Ты как?

– Хреново, - сплюнув кровь, просипел Владимир, пытаясь разглядеть мир из-под заплывающих глаз и место, куда упали его законные трофеи.

— Значит, жить будешь, - хохотнул ефрейтор, усаживая подчинённого у широкого дубового ствола. – Потерпи немного, скоро десантники подойдут.

– А х-где? – вновь сплёвывая и размазывая по лицу кровь, спросил Владимир, имея в виду очень прыткого противника.

– Вон, лежит, - правильно интерпретировал вопрос ефрейтор Синцов. – Ты ему прямо в левый глаз всадил. Снайпер, дери тебя коза. Наповал япошка.

– Тьфу! – сплюнул в сторону трупа Владимир, начиная ощущать запоздалый мандраж и трясучку.

– Паша, как там капитан? – негромко спросил ефрейтор, отвернувшись в сторону.

– В отключке. Затрёхсотили его, но жить будет, - будто из плотного тумана, донеслось из кустов.

Владимир потряс головой, осознавая, что к нему постепенно возвращается слух. Самое главное, он не слыхал стрельбы из вражеского лагеря.

– Зачистили их, - пояснил ефрейтор на немой вопрос Огнёва. – А ты молодец, крошка-енот, - усмехнулся Синцов, - двух языков взял, если старик, конечно, коньки не откинет. Паша, перевяжи старикана, слышь, бормочет что-то, пень японский.

Уняв невольное подёргивание головы и пляску кровавых точек перед глазами, Владимир глянул в сторону раненого японца и прислушался.

– Року… к-хе, к-хе… сан… к-хе, ичи4, - седоволосый старик улыбнулся кровавой улыбкой.

– Ложись! – во всю глотку, как ему казалось, проорал Владимир.

Лес озарила яркая вспышка, поглотившая лагерь диверсантов, будто живая вздрогнула под ногами земля. Ударная волна пригнула мелкую поросль и сорвала ветки с крупных деревьев, а за ней частым градом посыпались крупные булыжники, опередившие стену жара. Впрочем, Огнёву хватило булыжников и толстенной ветки, отправивших его в беспамятство. Прилетевший в довершение кусок бревна или расщеплённого ствола, смачно чмокнул по груди бессознательного тела.

1Софу (яп) – дедушка;

2Айсон (яп) – любимый внук;

3Гайдзин (яп) – грубое название иностранцев, преимущественно белых (европейцев и американцев)

4Року, сан, ичи (яп) – шесть, три, один (японские числительные).

Глава 5.

Кнуты и пряники

– Ты сиди, сиди, Наташа, ты же знаешь, мне на ногах лучше думается.

– С детства не люблю, когда ты за спиной ходишь. Вечно гадость какую-нибудь злоумышляешь, - пригубив отменного чая с бергамотом, улыбнулась княжна Вяземская.

– Не бойся, за косу тебя дёргать не стану, - не остался в долгу высокий подтянутый мужчина в простом, без знаков различия полувоенном мундире, вышагивающий позади венского стула княжны. Пригладив тёмные волосы с короткой причёской на военный манер, мужчина невесомо улыбнулся чётко очерченными губами с упрямыми складками в уголках рта, его взгляд заволокла мимолётная паволока детских воспоминаний. – За попку бы ущипнул, да, но ты же проклянешь или Марии нажалуешься, а она мне всю плешь проест. Так что не знаю, что хуже, тем более Маша ныне на взводе и я её понимаю.

– Скажи мне, взрыв фрегата «Lancaster» на параде военных кораблей в Портсмуте, это твоих рук дело? – опустевшая чашка негромко звякнула о тонкий фарфор блюдца.

– Моих? – совершенно ненатурально удивился мужчина. – За кого ты меня принимаешь?! Ты разве не знаешь о радикалах из ультраправого крыла IRA1, на весь мир протрубивших об устроенном фейерверке и гордо взявших ответственность на себя, к тому же следы финансирования боевого крыла уходят за атлантическую лужу. Ячейки IRA там неплохо окопались, составляя конкуренцию итальянским мафиози. Тут даже с микроскопом и лупой в руках к нам не подобраться. Ищейки сэров как один стойку на Америку сделали. Душа радуется, глядя, как «кузены» между собой лаются. Просто песня! Мне тут сорока на хвосте принесла сплетню о готовящемся теракте в Лондоне. Эти ирландцы последнее время совсем распоясались.