– Ковалёва Инга.

– Она самая, Инга. Я Насте про них рассказала, а та возьми и расскажи тётке. В общем…

– И когда ждать гостей? – ухватил самую суть Владимир.

– Настя с тёткой и её мужем приедут послезавтра.

– Действительно, чего тянуть, - вздохнул Владимир.

– Вов…

– А?

– Не теряйся… Настя мне нравится. Ты ей, кстати, тоже.

– Иди уже отсюда, сваха доморощенная.

– И ничего я не сваха. Я же не слепая, - Вика чуть помялась, втянула воздух и решительно вывалила.
– Ты бы знал, какие про тебя слухи в школе ходили.

– Ну-ка, ну-ка! – навострил уши Владимир.

– Что, «ну-ка»?! Весь такой неприступный, от девчонок на расстоянии держишься, они же не знали, что маман любую из них с грязью смешала бы… Так что тебя начали подозревать в заднем приводе…

– Убью! – утробно прорычал Владимир. Вика испуганно вздрогнула.

– Не бойся, я Галке и Олеське шёпотом пару раз поделилась, что как-то застала тебя с девицей с Нахаловки. Ну, там… оба неглиже, всё как полагается. Прости меня, но так было надо. Ты этих сорок должен помнить, они сплетню за полдня по всей школе разнесли, а с нахаловскими ни одна из наших девчонок связываться не решится, так и сплетничали, что папик у нас бандюган и сынок его с бандюгановскими шмарами путается. Уж лучше так.

– Спасибо, блюстительница нравов, спасла от позора. Хорошо, что задницей не торгую. Тьфу! А теперь, душа моя, или ты помогаешь, или фьють отсюда.

– Лучше «фьють», - Вика сбежала из сарая быстрее таракана, убегающего от включенного света.

Проводив взглядом улепётывающую сестру, Владимир приложил ладонь к щеке, на которой когда-то был запечатлён горячий от смущения поцелуй.

– Настя, значит…

.*****

– Наташа, проходи! – суетилась княгиня Ольга Барятинская. – А это кто с тобой?

Пропустив княжну Вяземскую в холл, Ольга во все глаза уставилась на высокую женщину гренадёрских статей, причём «стати» тоже соответствовали росту и пропорциям барышни, заставляя княгиню завидовать чёрной завистью. Трудно с куцей «единичкой» соревноваться с плывущей впереди гостьи твёрдой, налитой «четвёрочкой». А ещё гренадёрша, гордо вскинув подбородок, качнула толстенной, в руку взрослого мужчины, косой, спускавшейся до самой попы, утянутой в тугие джинсы. Тёмные брови вразлёт, точёный нос и пухлые губы. Не просто кровь с молоком, а «ух», «ах» и «э-эх» в десятой степени. Водятся женщины в русских селеньях – не только коня на скаку остановят и в горящую избу войдут, они эту избу сами подпалят и конягу в неё закинут, чтобы второй раз не возвращаться.

– Вероника Наумовна Твердова, прошу любить и жаловать, - представила вторую гостью княжна Вяземская. – Моё доверенное лицо и эксперт по разной мистике.

– Но…, - начала что-то лепетать Ольга.

– Мне развернуться и уйти? – холодно осведомилась Наталья Вяземская, на лице которой не дрогнул ни один мускул, только во взгляде блеснули острые льдистые грани.

– Нет-нет, - испуганно проблеяла молодая вдова, оборачиваясь к застывшей за спиной прислуге. – Дашенька, проводите гостей, Машенька, позовите maman, скажите княжна Вяземская прибыла. Поспешите, Маша.

Закончив с ритуальными расшаркиваниями и выпив по чашечке весьма недурственного кофе, гостьи в сопровождении обоих княгинь прошли в крыло особняка, отведённое под проживание Бориса Барятинского – младшего.

– Что скажешь, Ника? – бросив на юного наследника рода Барятинских нечитаемый взгляд, обратилась к помощнице Наталья Андреевна.

Дела у Бориса оказались не очень. Если левая половина лица у него была лицом красивого молодого человека, то правая, разделяясь со здоровой половиной ровно посередине физиономии, красотой похвастать не могла. Слезящийся, с провисшим «бульдожьим» нижним веком глаз, залитый кровью из полопавшихся капилляров, гротескное, будто раздавленное ухо. Раздутая ноздря носа, из которой постоянно текли слизистые выделения, обвисшая словно у старика брыля и рот, будто у жабы, оттянутый в сторону. В общем, красота для ночных кошмаров. Присниться такое и бессонница обеспечена.

Подойдя к княжичу, Вероника, не касаясь молодого человека, несколько раз провела над ним ладонями.

– Не смогу снять, - закончив с процедурами, сказала она.

– А что это, знаешь? – Вяземская также совершила несколько пассов над Борисом.

– «Вывернутая суть», - с нотками брезгливости, ответила Вероника под полные вопросов взгляды женской половины Барятинских. – Я бы даже не назвала это проклятьем, просто заклинающий выворачивает внутреннюю суть человека наружу. Всю гниль, что есть в душе. Кстати, Ваши Сиятельства, вас это тоже касается. Заговор, ладно, пусть будет проклятье, передаётся через кровь, изменения ещё малозаметны, но через неделю вы станете напоминать княжича.

– Ещё можешь что-нибудь добавить? – спросила по-прежнему невозмутимая Наталья Вяземская.

– Да, чувствуется работа полноценного волхва или жреца. Очень сильного обученного волхва. Я ему не чета. Снять проклятье можно по первому варианту либо падать в ноги волхва, ни вы, ни я, ни все вместе мы с заговором не справимся.

– Хорошо, Вероника, я тебя поняла, оставь нас.

Вытянувшись и кивнув на армейский маневр, «эксперт» вышла за дверь, где её подхватила Маша и отвела в гостиную, где предложила Веронике угощение в виде маленьких, но чрезвычайно вкусных пирожных и кофе.