Ссыпав гадальные кости в кожаный мешочек и плотно затянув тесёмки, Владимир убрал его в сейф, достав из несгораемого железного ящика с кодированным замком на дверце обычный почтовый конверт с несколькими тёмными волосками внутри.

– Долг платежом красен, а долги надо раздавать, тем более я обещал…

Через несколько часов, подслеповато прищурившись глазами, красными из-за полопавшихся капилляров, Владимир убрал в сейф картонную коробочку с маленькой, вручную изготовленной куклой, к тряпичной голове которой были приклеены извлечённые из конверта волоски.

– Всё, спать, спать, спать. Завтра в суд, а я вампира косплею.

*****

– Ой, Вова, смотри!

Убрав сорванный букетик ромашки в полотняную сумку, Вика пальцем указала в сторону разлапистых кустиков дикой малины, росших на краю лесной поляны.

– Смотри, - повторила сестра.

– Малиновка, - улыбнулся Владимир, протягивая в сторону пичуги раскрытую ладонь.

На движение человека птах с ярким оперением на груди возмущённо цвиркнул и перебрался повыше, на ветку орешника, но далеко улетать не стал.

– Не бойся, маленький, - осторожно прошептала Вика, высыпая на ладонь брата несколько заранее наловленных мух и оводов.

– Теперь замри, - ответно шепнул Владимир.

Птах на ветке надул грудку, тоненько пикнул и начал заинтересованно сверкать бусинками глаз. Сорвавшись с ветки, птичка принялась кружить над головами брата и сестры, в конце концов аккуратно спланировав на ладонь Виктора. Ухватившись острыми коготками за безымянный палец, птах цапнул клювом несколько мух и стрелой умчался в сумрак рёлки.

– Твоя очередь…

Вика чуть ли не подпрыгивала от нетерпения и возбуждения.

– Успокойся, - принялся наставлять Владимир. – Представь, что ты в Храме. Одна, кругом умиротворяющая тишина, мир в душе и спокойствие.

Прищурив глаза и вытянув вперёд ладонь с угощением, Вика замерла с полуулыбкой Джоконды на устах.

В этот раз красногрудый птах обошёлся без прелюдий с осторожным облётом вокруг и тревожным поцвиркиванием. Вынырнув из лесного полусумрака, он сразу опустился на мягкую ладошку Вики, которая замерла в немом восхищении. Набив клюв подношением, малиновка вспорхнула с места, умчавшись в том же направлении, что и первый раз.

– В гнездо полетел, - тихо сказал Владимир, возвращаясь к сбору трав, - птенчиков кормить.

– Вау! – Вика, всё ещё находясь под впечатлением от того, что ей удалось или посчастливилось с ладони покормить птичку, раскинув руки в стороны, спиной упала на траву.

– А ты не хотела в лес идти, - поддел Владимир, махая рукой в сторону. – Там, за чащей лосиха с маленьким лосёнком ходит. Звать будем?

– Нет, лоси для меня слишком, - закрылась ладошкой от солнца Вика. – Мне белочки и зайчики милей.

– Да? Значит с Малышкой познакомиться не хочешь?

– Какой малышкой? – привстала Вика, округляя глаза на небольшого узкотелого зверька с коричнево-рыжеватой спинкой и белой грудкой, взобравшегося на левое плечо Владимира и теперь хитро поглядывающего тёмными блестящими глазками на развалившуюся на земле человеческую самку.

Прянув маленькими округлыми ушками, зверёк, быстро перебирая короткими лапками, переместился на рюкзак сборщика трав, сунув узкую мордочку в один из боковых кармашков.

– Это же ласка, да? – встала на колени Вика.

– Она самая, Малышкой кличут.

Между тем сама обсуждаемая короткохвостая персона нетерпеливо чирикнула и полностью забралась в карман, выбравшись оттуда с куском варёной колбасы в бумажной салфетке. Крутнувшись вокруг ног Владимира, рыжая стрела скрылась в малиннике.

Глядя на брата, Вика неожиданно весело расхохоталась:

– Ой, не могу! Ой, держите меня семеро…

– Чего ржёшь, как оглашенная?

– Белоснежек и семь гномих, ха-ха-ха! Если ты ещё запоёшь, будет полное попадание в образ. Птички, лосята, белочки и ласки – Диснейлэнд на минималках. Я не удивлюсь, если сейчас из-за пенька ушастый Микки-Маус выползет. Вов, как это у тебя получается?

– Надо просто знать лес и относиться к нему с любовью и уважением, - пожал плечами Владимир, вспоминая Ведагора с его глубокими знаниями окружающего мира. – Звери и птицы никогда не пойдут навстречу к плохому человеку.

– А ты, значит, хороший? – выстрелила провокационным вопросом Вика.

– А я просто человек, - не поддался на провокацию Владимир. – Со всеми человеческими пороками и добродетелями. Родных люблю и защищаю, врагов стараюсь уничтожать. Не мне судить, плохой я или хороший. Для тебя я, к примеру, хороший, где-то даже замечательный, а взять того же нашего папашу, то его мнение окажется сильно противоположным твоему. Какой я для него человек? То-то и оно. Правда его самого хорошим можно назвать с большой натяжкой.