— Это еще мягко сказано…

— В армии не рассказывают?

— Нет… там за такое по шапке легко получить… стукачей полно.

— У нас тоже хватает.

— И все равно рискуют?

— Да нет тут никакого риска… — отмахнулся Роман. — По крайней мере я не знаю никого, кто бы за это поплатился, даже собраний с товарищескими судами каких-то не было. Хотя да, еще пару лет назад такое было невозможно. И даже не из страха наказания, а просто невозможно было даже подумать о том, чтобы посмеяться над ним.

— И что изменилось?

— Да я сам не знаю… как-то вот так пошло… Хотя думаю все дело в развенчании культа личности Сталина, ну и Ленину заодно рикошетом досталось… тоже ведь культ личности.

— Ну да…раз одного развенчали, то почему у другого должно остаться как было?

— Вот именно. Хотя конечно человек был мощный этого у него не отнять… ловкий политик, в нужный момент выбрасывал толпе лозунги, к которым сам относился как к лозунгам преходящим… Сокрушить империю и захватить власть, это… кто еще способен на такое?

— А надо? — осторожно спросил Дмитрий.

— А думаешь нет? Посмотри, как жил Ленин, загляни как-нибудь в его квартиру… это при том, что он имел доступ к ресурсам как глава государства и мог себе позволить очень многое, но нет, был достаточно скромен в быту. И посмотри, как живут нынешние правители сейчас… даже не высшего звена, а всякие вторые и третьи секретари… дефицит, заграничные вещи… Невольно начнешь верить в перерождение партии, о котором вещают Голоса… А что будет дальше?

— Ага… главное непонятно откуда у них на все это деньги, — сказал подключившийся к разговору Спиридон.

— Зарплата…

— Да ладно тебе… зарплата… никакой зарплаты не хватит по дорогим ресторанам гулять… Наверняка воруют как-то…

Тут Носов мог бы много рассказать о способах воровства партийной элиты, но не стал.

— И ведь что интересно… не справится кто-то с работой, так его вместо того, чтобы с позором уволить. Переводят на другую работу… да еще с повышением… С повышением! Вы представляете?! Это как вообще?! Я не понимаю! Другой бухает как не в себя… сыночки их охренели от безнаказанности, папашки их отмазывают… недавно была история с домогательствами, скорее всего даже изнасилование было, и ничего ему не сделали… только рот пострадавшей заткнули, сунув подачку и пригрозив неприятностями в дальнейшем. Элита, суки…

— И непонятно куда КГБ смотрит…

— Ну так Партия же… она непогрешима… нельзя на нее тень бросать, вот и не трогают. Тьфу.

— Да уж…

После анекдотов тема негров получила продолжение, пошли откровенные слухи, дескать слышал от одного дружбана, что эти черные натуральные садисты, грязнули и к девкам нашим пристают.

— Я бы этих черных сук вешал… — смачно сплюнув, выдал кто-то фразу, от которой Носов откровенно споткнулся.

Вот этого он точно услышать не был готов. А толпа тем временем одобрительно загудела.

«Во дела! Вот тебе и дружба народов!» — удивлялся Дмитрий.

Вдруг раздался буквально медвежий рев:

— Ненавижу это слово!!!

— Киря, не надо! — взвизгнула девушка и попыталась удержать своего парня, но ее попытки оказались тщетны.

А тот, ослепленный яростью и подогретый спиртным, полез на крышу фасада какого-то учреждения, над которым висела вывеска «Слава КПСС». Ему даже в этом со смехом активно стали помогать другие студенты.

— Чего это он? — удивился Носов.

— Да его регулярно заваливают по истории КПСС, вот у него и развилась стойкая неприязнь к сей аббревиатуре, можно даже сказать: аллергия, хе-хе… Сегодня как раз его Сперма доставала.

А Киря меж тем взобравшись на крышу стал с остервенением крушить вывеску под одобрительные возгласы прочих студентов, кои так же на дух не переносили сей предмет.

«Как много новых впечатлений», — не уставал удивляться Носов.

— Шухер! Валим!

Студенты, хохоча от выпитого, толпой побежали прочь и в итоге оказались в каком-то парке. Радио в нем почему-то плохо ловило, а может батарейки сели и его выключили, но это никого особо не опечалило, так как имелся собственный инструмент, то бишь гитара и парни стали играть самостоятельно, то один, то другой, ну и пели хором песни.

В музыке Носов не разбирался от слова «вообще», но понял, что часть из песен явно не одобряются партией и правительством, не «белогвардейские» конечно, но этакие фрондерские.

Дмитрий чувствовал себя своеобразным исследователем, вроде Миклухо-Маклая.

«Блин, да я с этими наблюдениями за хроноаборигенами, чуть не забыл о жрицах любви!» — вспомнил он, практически в последний момент.

Что до жриц, то он им показал много нового, а то в этом деле они оказались не так уж и искушены, намереваясь валяться бревном. А так, получилось всяко-разно.