Мы с бабулей сидели в небольшом ресторанчике на открытой веранде где-то в районе пляжа Плайя эс Поуэт, и завтракая рогаликами с кофе тихонько переговаривались, вспоминая недавние события.

— Все очень сложно Саш, но чтобы потом не было вопросов постараюсь донести до тебя главное. Если вдруг кто-то начнет интересоваться всем этим, постарайся отделаться незнанием деталей и тут же свяжись со мной.

— Как скажешь бабуль. И все же, что произошло.

— Я ведь предупреждала тебя об интересе одного из архимагов к твоему оберегу, наследству Нидра Деви. Так вот интерес совсем не пропал, а когда ты начал переход в него вмешался именно он. Правда я тоже не осталась в стороне и в итоге переход для тебя сорвался. Чтобы как-то уберечь моего внука от последствий всего этого, я заблокировала твой дар и поместила тебя в одну из второстепенных реальностей. Разумеется, за тобой некоторое время присматривали дабы убедиться в том, что для тебя все закончилось. И сейчас, когда все более или менее успокоилось я решила, что пора тебя забрать из этой дыры.

— А как же местные «родители»?

— Уж об этом мог бы вообще не беспокоиться. Что они для тебя. Впрочем, все будет нормально. Тот, кого ты заменил вернулся на свое место и для него, и его родителей ничего не изменилось.

— А тот архимаг? Ты думаешь он успокоится? Тем более что он так и не заполучил моего оберега. — произнес я, автоматически поднеся руку к воротнику рубашки, притрагиваясь к цепи, скрывающейся за ее тканью.

— Кстати о нем можешь забыть. Я же тебе говорила, не оставила своим вниманием твой переход и вместо тебя на Арнелии теперь находится незабвенный Константин Горенович. Не думаю, что он слишком рад этому.

— На Арнелии?

— Ну да. Именно так на местном языке называется та планета, на которую ты с таким упорством пытался меня перетащить. Я не то чтобы отказалась от этого, но решила несколько повременить. Тем более, что как раз сейчас и не стоит торопиться это делать.

— Откуда ты знаешь, как она называется. Я тебе ни разу не говорил ее названия.

Бабуля загадочно улыбнулась, пригубила чашечку кофе, закусила рогаликом, растягивая паузу и произнесла слова, которые ввергли меня чуть ли не в шок.

— Еще бы я, да не знала имени своей родины…

* * *

…Вьюги и снегопады, снежные бураны или морозы, это совсем не то, чем можно удивить жителей Анделора. Ведь недаром он располагается у самого подножия Ледяной гряды, Легендарной прародины Дворфийского народа. И даже если лето здесь достаточно теплое, хотя и не слишком продолжительное, то зимы всегда снежны и суровы, хотя и воспринимаются местными жителями вполне привычно. Но даже среди самих Дворфов и их ближних родственников Гномов свято соблюдается запрет на выход из дома в канун праздника всех богов. И чтобы не происходило за пределами их каменных жилищ в эту ночь, ни один нормальный житель нагорья не высунется из своей хижины. И даже самые бесстрашные и безрассудные из них не сунут своего длинного носа дальше слегка приоткрытой двери или собственного крыльца, и то только в том случае если жилищу будет что-то угрожать. Что говорить, если бесстрашная стража Перевала Пьяного Тролля, и та в эту ночь покидает свои посты, прячась в домах караула, натянув предварительно поперек дороги шипастые цепи и укрепив их на острозаточенных стальных ежах. Впрочем, делается это только в дань традиции и устава караульной стражи. Никто из живых не сможет остаться вне хижин дольше пятидесяти ударов сердца, а за это время просто невозможно подняться на перевал и хоть как-то навредить его жителям. Разве что кто-то из богов решит прогуляться по горной дороге, впрочем, для них не то что цепи и шипы, но даже живая стража далеко не помеха.

В ту ночь боги разыгрались до такой степени, что казалось, еще немного и о том, что эти долины когда-то заселяли суровые горные мастера и непревзойденные бесстрашные воины, искусные волшебницы-целительницы и прекрасные девы-воины, можно будет надолго забыть.

Погода начала портится с самого утра и уже к полудню стало понятно, что нужно поскорее сворачивать все свои дела и быстрее запираться в собственных домах, в надежде что камень, из которого сложены стены, выдержит неуемное буйство богов и разыгравшийся сверх всякой меры буран.

Поскорее закончив со всеми делами, обиходив скотину и накрепко заперев примыкающие к домам дворовые постройки, жители многочисленных поселков и нескольких городков в спешном порядке замкнув двери собственных жилищ буквально замерли в ожидании чего-то необычного.

Погода между тем распоясалась до такой степени, что казалось вот-вот начнет сносить крыши домов. Вой ветра проникал сквозь запертые двери и закрытые ставнями окна. Сила ветра была такова, что камень стен казалось трещит от натуги противостоя его напору. Как-то само собой разумеющееся, все это вызывало воспоминания многочисленных сказок и легенд Ледяных отрогов и рисовало в воображении жителей, то стаи завывающих голодных снежных волков скребущихся в двери домов в попытке ворваться внутрь и растерзать их обитателей. То огромных ледяных драконов спустившихся с заоблачных пиков Ледяной гряды и пытающихся добраться до обитателей поселков и городков. Матери и отцы, как могли успокаивали своих чад от многочисленных страхов, хотя еще вчера с улыбкой рассказывали им легенды, связанные с происшествиями, случавшимися в канун праздника всех богов в разные годы. Но несмотря на все эти сказки и реальные случаи жители гор все же верили в свои силы и своих богов, надеясь, что те не допустят гибели своих подопечных. Да и друзья и соседи всегда окажут необходимую помощь если вдруг произойдет какое-то несчастье. Поэтому дворфы и гномы всегда старались селиться как можно ближе друг к другу, чтобы при нужде было к кому обратиться. Однако иногда бывали и исключения из этого правила.

Высоко в горах, почти на самой границе между Анделорским нагорьем и Ледяной грядой, неподалеку от перевала Пьяного Тролля — связывающего эти области, раскинулось достаточно широкое плато. Так получилось, что именно и только здесь росли самые сочные и душистые Морозники — цветы, так любимые обеими горными народами. Морозникам не нужна была рыхлая и теплая почва нагорья. Как раз наоборот, наилучшие результаты получались на почти безжизненных скалах, покрытых прочной ледяной коркой слежавшегося снега. Стебли этих цветов добавлялись в пищу делая ее особенно ароматной, высушенные перемалывались в порошок и служили лекарством от многих недугов. Узкие и длинные, слегка голубоватые, искристые листья считались лучшим средством от порезов и ожогов, а из заваренных кипятком соцветий получался прекрасный цветочный чай, ценящийся не только здесь, но и в объединённом королевстве и даже на Южном материке. Хотя туда попадали совсем уж крохи этих удивительных растений и стоили баснословно дорого. А уж добавление в зимний эль самого ядра, то есть того места откуда и появляются лепестки цветов, повышает его вкус и аромат до такой степени, что, казалось бы, обычный хмельной напиток превращается в такое чудо, что для того чтобы только попробовать его многие аристократы готовы ехать за тридевять земель. И единственным неудобством этого эля является то, что он может храниться в готовом виде не больше двух-трех дней, и потому не о какой доставке продукта во внешний мир не может идти и речи. Впрочем, дворфы и гномы совсем не жалеют об этом и только тихонько улыбаются, совсем не пряча свою улыбку в пышных бородах и усах, и только рады дополнительным посетителям многочисленных трактиров и постоялых дворов в обеих долинах.

На краю того самого плато, где выращивались чудесные Морозники, возле одиноко стоящей скалы, притулился небольшой с виду домик сложенный, как и большинство других из крупного чуть красноватого камня. Почти игрушечный, с парой крохотных оконцев со свинцовыми рамами и вставленными в них крохотными, размером с ладонь, слегка желтоватыми стеклышками. Вместо черепицы, верх дома был покрыт каменными плашками толщиной в руку и скрепленными между собой каким-то неведомым образом. Казалось, вот дунет сейчас ветерок посильнее, и вся эта природная черепица разлетится по всему плато. Однако ничего подобного не происходило. С виду все это казалось каким-то невзрачным и чем-то похожим на домики, которые делает детвора из подручных камешков во время своих ребячьих игр. Однако домик стоял здесь уже не первый год и судя по всему был достаточно прочным, во всяком случае свет, видимый сквозь его оконца, говорил о том, что он жилой, а ухоженность небольшого дворика возле него о том, что живут здесь достаточно давно.