Пришлось задержаться и разобраться с ними. Не думал, что задержка растянется настолько — я проторчал там пять или шесть часов. Самолёты с дьявольским упорством перли на дворец, их поток казался бесконечным. Выглядело так, будто эстонцы решили угробить всю свою авиацию. Но, конечно, они рассчитывали на совершенно иной результат.

И понимаю, почему они так яростно атакуют дворец — боятся не успеть до того, как Империя оправится после вторжения. Полагают, что стремительный натиск принесёт им победу… Вот только свой шанс они уже упустили. На их месте я бы действовал так с самого начала…

Теперь, спустя шесть часов, небо очистилось от надоедливых эстонских вертушек. Ничто больше не летало, лишь полыхало внизу. Видимо, до врагов дошло, что продолжение воздушных атак обернётся полным уничтожением их авиации.

А у меня из-за них даже времени на отдых не осталось. И так слишком долго крошил самолёты, пора идти искать Императора… Или то, что от него осталось…

Дворец Императора

— Воды! Кто-нибудь, дайте воды! — взмолился измотанный до предела Петька Распутин.

— Держи, глянь во вражеской добыче, — крикнул Виталя, швырнув брату рюкзак.

— Эй, родственнички! Какого хрена вы тут прохлаждаетесь? — в помещение ворвался высокий мужчина, тяжело дыша. — У меня уже вся задница изрешечена артефактными пулями. Почему никто не прикрыл мне спину, пока я защиту на ближних бойцов накладывал?

— Толик, не ори, башка и так раскалывается, — поморщился дядька. — Еле во дворец прорвались. Можно хоть минуту тишины?

— Дядь, я что, не прав? Я думал, мы в команде работаем! — Толян развёл руками, скривившись от боли.

— На твою жопу рук не хватило, — отрезал глава Рода, заставив всех замолчать. — У меня всё плечо в пулях, но я не скулю. Валера, займись его ранами.

— Почему я? — тут же возмутился кучерявый мужик.

— Ты его ближайший кровный брат, так что за дело! — резко мотнул головой граф Распутин, оглядывая помещение.

Из его плеча медленно выползали пули, со звоном падая на каменный пол. Он опустошил последнюю склянку с зельем.

— Да затащите уже внутрь этого безумца! — рявкнул он позже, имея в виду Гришу. — Ему отдых нужен! Только мешает нашим стрелкам на такой дистанции.

Несколько крепких старших представителей Рода, размяв затёкшие мышцы, рванули наружу под звуки выстрелов. С трудом им удалось втащить окровавленного Гришу, тело которого представляло собой сплошное месиво из ран.

— Дрался там, как одержимый, — оценил с мрачной ухмылкой один из братьев. — Но дальше так нельзя. Раны залатать надо. Иначе какой прок? Или ты все резервы энергии решил в одиночку спустить?

— Гриша, прислушался бы к братьям, — заметил с тяжёлым взглядом граф.

— Вообще-то, я там ещё с кое-кем не закончил, — Гриша вытер кровь с носа и рванул обратно.

Никто даже окрикнуть его не успел. Но посылать за ним больше никого не пришлось — вернулся сам, держа в каждой руке по оторванной голове сильнейших Одаренных из австрийского отряда.

— Вы этих упустили, — Гриша швырнул трофеи на пол и сам рухнул на колени следом.

Остальные бросились помогать ему восстанавливаться. Рубаха превратилась в кровавые лохмотья, будто его пропустили через мясорубку, но благодаря родичам, передающим часть своих сил, и зельям, некоторые раны начали затягиваться.

— М-да, — протянул коренастый рыжий мужик, больше похожий на боевого гнома, чем на лекаря, хотя был троюродным братом главы Рода. — Нарвались мы на тех ещё тварей перед рывком во дворец… Не Рода, а настоящие звери.

— Похоже, эстонцы выставили свой сильнейший Род, австрийцы тоже не поскупились, — мрачно заключил граф.

— Но теперь они почти все до последнего мертвы, — кивнул брат на оторванные головы, разбросанные по полу.

— А значит, самое время сделать привал после такого мощного прорыва и как следует подкрепиться, — граф предложил всем передохнуть.

Гриша, несмотря на пульсирующую боль, с кривой усмешкой посмотрел на него и процедил:

— Подкрепиться после того кровавого месива снаружи? Это ты, отец, у Добрынина перенимаешь привычку?

— Раз такой умный, можешь голодным сидеть, — отец пронзил его взглядом, от которого у обычного человека остановилось бы сердце.

— Ага, щас! — Гриша оттолкнул пытавшихся лечить его родственников и первым рванул к сухпайкам, словно не он секунду назад морщился от боли.

— Тут вообще-то на всех хватит, — вздохнул отец, закатывая глаза к потолку.