Не дожидаясь ответа, советник активировал светящиеся камни — электричество в подземном городе местами отказало. В тусклом свечении он разглядел лицо государя — бледное, осунувшееся, заросшее чёрной щетиной.

— Это последний рубеж, Глебка, и похоже, он скоро падёт, — первым нарушил тишину Пётр. — Эти сволочи вот-вот доберутся до нас. Впрочем, я им не завидую, когда они со мной встретятся.

Михайлович тоже не испытывал зависти к врагам. Более того, ему было даже немного жаль этих ублюдков — государь впервые пребывал в столь яростном расположении духа. Да и ситуация действительно катилась к чертям собачьим.

— Не ожидал я, Михайлович, что они сумеют перебросить сюда такую армаду в считанные дни, — продолжил Император, сжимая кулаки. — Весь подземный город превратился в одно сплошное поле боя. А я-то, наивный, полагал, что они даже до него не доберутся.

Советнику нечем было возразить, да и слов утешения не находилось. У Петра не осталось резервов — все имеющиеся силы сражались неподалёку, отчаянно сдерживая натиск вражеских отрядов. Рядом с правителем остались лишь самые преданные генералы с их войсками. Остальные же… словно растворились в воздухе.

Были, конечно, и другие отряды, ведущие бои с противником. Но подступы к Императору оказались блокированы многочисленными австрийскими и эстонскими подразделениями, и надежда на своевременное прибытие подкрепления таяла с каждым часом.

— И правда, — советник тяжело опустился задницей на холодный пол, — за столько дней ни один из аристократов не явился со своими войсками на помощь. В какие же жуткие времена мы живём, если вся Империя настолько прогнила?!

— Ты на армию-то, Глебка, не наговаривай, — осадил его Пётр, положив тяжёлую руку на плечо. — Не вся она в том повинна… Это сама структура неверно выстроена. Большая часть воинов находится под контролем аристократов.

— Но ведь так было всегда, государь, — запрокинул голову советник.

— Вот именно! — недобро усмехнулся Император. — Это-то я и хотел изменить, за что аристократы меня и возненавидели. Не захотели мятежники проклятые выпускать из своих холёных рук бесплатную власть.

— Как бы то ни было, я останусь с вами до конца, государь, — советник, стряхнув пыль с одежды, поднялся и извлёк из-за пояса артефактный короткий меч. — Воин из меня хреновый, но кое-какими навыками я всё же владею, да и боевому искусству когда-то обучался.

— Сидел бы ты на жопе ровно, Глебка, и не дёргался, — усмехнулся Император с холодной иронией. — Если кто нас с тобой отсюда и вытащит, так это я сам. А пока… Дружок, фас!

Пёс встрепенулся и с яростным лаем ринулся вниз по лестнице. Вскоре перед ними развернулась кровавая картина — вражеские головы в шлемах, отделялись от тел и падали то тут, то там.

— Неплохо он их потрошит, а? — государь с мрачным удовлетворением опёрся руками о пояс. — Для Дружка они все — лишь закуска, даже в броне.

— Это, конечно, впечатляет, Ваше Императорское Величество, но они всё равно задавят массой, да и с магами псу не справиться, — Михайлович вытер холодный пот со лба. — Это место, в любом случае, станет нашей могилой. И всё из-за гребаных аристо! Какого черта они так долго?

Государь уже не раз размышлял об этом. Он промолчал, прекрасно понимая, что аристократы никогда и не планировали собирать силы для отпора. Напротив, все их мысли были сосредоточены на том, какое тёплое местечко занять в новом мире после войны. Император поражался их слепоте — они забывали, что для врагов они всего лишь расходный материал, мясо.

Неужели они всерьёз верили, что им хотя бы корку хлеба бросят в будущем? Конечно, им наобещали золотые горы за помощь в перевороте. Только вот у эстонцев и австрийцев своя голодная аристократия имеется, которой нужны земли для добычи ресурсов, производства и прочего бизнеса.

Российскую знать просто используют, как пушечное мясо, а если кому-то и перепадут крохи с барского стола, то в следующих войнах их первыми погонят на убой — прикрывать своих хозяев.

— А и не надо, Глебка, никого ждать, — Пётр Александрович нахмурился, погружённый в мрачные мысли. — Взгляни на лестницу, — он кивнул на каменные ступени.

К ним, тяжело дыша, поднимался гвардеец из личной стражи в помятых доспехах. Широкоплечий, с мощной мускулатурой. На его голове красовался шлем с бычьими рогами, из-под которого стекала тонкая струйка крови.

— Государь, — с трудом опустившись на одно колено, прохрипел он, — необходимо срочно действовать, пока не поздно. Все ресурсы на исходе, а последние Одарённые почти истощили силы.

— Я предвидел, что этот момент настанет… Что неизбежно, то неизбежно, — голос Петра звучал с ледяным спокойствием. — Пришло время самому вступить в бой, — он сбросил с плеч дорогой плащ и одним плавным движением извлёк меч из ножен. — Возможно, это будет последняя битва в моей жизни, но я рад, что проведу эти минуты рядом с такими верными людьми, как вы.