«Если я не смогу стать тем, кто захватит Москву, — подумал он, — то я стану тем, кто её сотрёт с лица земли…»

Жесткач мы однако устроили полный! Прорываться сквозь дворец, зачищая каждый коридор — то еще удовольствие. Эстонцы упирались, как последние бараны, имеющие к нам лютую ненависть. Наша гвардия и маги понесли потери, но что поделаешь — война.

После второго крупного замеса противник всё-таки ретировался, оставив нам большую часть коридоров. Правда, они расставили кое-где отряды смертников для задержки. Начали жертвовать своими, но эта чепуха нас ненадолго задержала, и теперь мы бродим по раздолбанному дворцу.

— Это уже не дворец, а какой-то исторический памятник, который решили разграбить и разбомбить, — выдал отец Гриши.

— Пусть так, — кивнул Император. — Стены и убранства — всего лишь пыль. Всё это можно восстановить. А вот мёртвых не вернёшь, и это проблема. Да и веру народа в аристократов будет вернуть сложнее.

— Не могу не согласиться, государь, — подхватил граф Распутин. — Думаю, тогда самое время сделать привал и все обсудить. Надо понять, как соединиться с оставшимися преданными вам аристократами.

— Черт уже знает насколько они преданы и что у них на уме, — лицо Императора помрачнело. — Но выбора пока нет.

Решили все же сделать привал — всем нужно отдохнуть после прорыва. Мы с Гришаней тоже участвовали в обсуждении. Расселись на полу кружком, на уцелевших обломках мебели. Часть бойцов выставили на охрану периметра, другие возились с ранеными. Кто-то пытался организовать перекус в этом бардаке, а некоторые чистили оружие, готовясь к новой схватке.

— Не знаю, как остальные, — Гриша упёрся локтями в колени, — но Зубковы точно собирались на подмогу. Я с их наследником лично знаком. Перед всей этой заварушкой он писал мне, что как только дом укрепят, сразу к нам прорываться начнут. Со стороны реки хотели зайти.

— А по мне, так ждать не стоит, — вклинился Глеб Михайлович. — Надо к герцогу Петрову и Захарчуку двигать. Пусть не близко, зато нейтралитет держали и в темных делах не замечены. Да и вооружение у них что надо.

Отец Гриши тоже было рот открыл, но тут раздалась короткая очередь, а потом бабахнуло так, что здание вздрогнуло.

— Еще минус две вражеские вертушки, — ухмыльнулся я.

Император же с союзниками уважительно зыркнули в мою сторону.

— Так этим шакалам и надо, — осклабился Гриша, хлопнув меня по плечу. — Красава, братан!

А что? Не пропадать же моей силушке зря. После всех этих мясорубок я стал мощнее. Вот и устроил над дворцом гравитационную ловушку — поле. Кто влетает в него — становится тяжелее в девять раз. А дальше… «Мордой» в землю и большой «БДЫЩ!»

Тем временем в имении Добрыни

— Госпожа, можно? — глава службы безопасности постучал в кабинет, где Виктория стояла у окна с чашкой кофе в руке.

— Да, входите, Геннадий, — она окинула его цепким взглядом.

— Началось, — отрезал Дмитриевич. — Эстоно-австрийские войска прорвались в район. Местные аристократы уже вступили с ними в бой. По нашим оценкам, силы примерно равны.

— Этого следовало ожидать, — Виктория поставила чашку на стол. — Полагаю, Добрыня оставил указания на этот счёт?

— Так точно, госпожа. Чтобы враг не добрался до нас, нужно вступить в бой и помочь соседям. План атаки готов — зайдём с тыла.

— И как вы собираетесь незаметно подобраться с таким количеством людей?

— Через подземную сеть ходов. Нас точно не ждут — ни враги, ни соседи. Босс не обещал им о нашем союзничестве, — быстро ответил он.

— Хорошо, — кивнула маркиза. — Ваши люди готовы?

— Да, вооружение и снаряжение взяли. Я зашёл предупредить, что выступаем немедленно. С вами останется отряд для защиты. В случае опасности дайте знать — вернёмся защищать вас. Таков приказ господина, — Дмитриевич усмехнулся. — Хотя, если честно, босс просил вас эвакуировать, но сам понимал, что вы наотрез откажетесь.

Виктория улыбнулась и хитро посмотрела на Геннадия.

— Госпожа, нет, даже не думайте! — глава безопасности мгновенно всё понял. — Босс нас убьёт, если с вами что-то случится.

— Геннадий Дмитриевич, вы же закалённый в боях человек. Неужели вам знаком страх?

— Да, но господина я боюсь до усра… До умопомрачения, — покраснев, он опустил глаза.

— Геннадий, я здесь не пустое место и, возможно, скоро официально стану твоей госпожой. Пока Добрыни нет, последнее слово за мной. Подождите немного — переоденусь и присоединюсь к вам.