— Всё по классике, — угрюмо отозвался мужчина с прилизанными черными волосами. — Объявляем Императорский род изменниками за то, что втянули наш народ в войну. А потом принесем официальные извинения Российской Империи. Кстати, для делегации уже кого-то выбрали?

— Вот ты и поедешь в составе делегации, Оскар, — сказал канцлер мужчине с прилизанными волосами. — И Витольда с Адо возьми.

— Понял, сделаем, — Оскар крутил ручку в руках, постукивая ею по столу.

— А что в итоге с Императорским родом? — поинтересовался Бенджамин. — Мне уже сейчас поднимать людей и приниматься за это?

— Да, медлить нельзя!

— Подождите, но вы ведь понимаете, что почти наверняка начнется гражданская война? — хмыкнул пожилой мужчина.

— Лучше уж она, Бенджамин, чем снова столкнуться с Российской Империей, — канцлер посмотрел словно сквозь него отстраненным взглядом. — И нам точно не стоит больше иметь конфликтов с тем русским, что уничтожил всю нашу авиацию и императорский дворец. Как говорится, из двух зол…

Чиновник с тростью кивнул, и все начали суетиться — дел, чтобы исправить ситуацию, было по горло.

Российская Империя

Резиденция Императора

— Что там у тебя, Глебка? — Пётр Александрович с бледным от недосыпа лицом едва успел заехать в резиденцию и принять душ.

Верный Советник, тоже с мешками под глазами, плюхнулся на диван напротив правителя и первым делом жадно опустошил стакан воды из графина.

— Государь, я вам сейчас такое расскажу — не поверите!

— Ближе к делу, Михайлович, — правитель угрюмо взглянул на него. — Добрынин жив?

— Хах! — Глеб Михайлович не сдержал смешок. — Ещё как жив! И не просто жив — он теперь гроза всей Австрии.

— С этого момента поподробнее, — император сосредоточенно сомкнул руки.

— Конечно, Ваше Императорское Величество! — кивнул Михайлович. — Добрынину удалось уничтожить императорский дворец в Австрии, их Император погиб. Но Добрынин не остановился на этом — разобрался с сильнейшими Одарёнными австрийцами, уничтожил целое отделение спецназа и военные вертолёты. И среди врагов теперь настоящий хаос.

На лице Петра Александровича проскользнула хитрая улыбка. И откинувшись на спинку дивана, он с довольным видом посмотрел на расписной потолок.

— Нельзя упускать этот шанс, Глебка, ох нельзя, — в голосе государя звучал задор. — Добрынин целую Австрийскую Империю в одиночку заставил трястись от ужаса. Не прогадал я тогда, когда заинтересовался им.

— Вы как всегда правы, государь, — подхватил Советник. — У вас отличное чутьё и острый ум. Какие же дальнейшие шаги предпримем?

— Не стоит терять времени, — Император поднялся и кликнул камердинера, чтобы помог переодеться. А скрывшись за ширмой, продолжил. — Успех Добрынина стоит раздуть, как пламя, пока оно не угасло. Михайлович, собирай делегацию для связи с Австрией. Я же направляюсь к командующим и велю добивать все военные подразделения австрийцев, которые не успеют вывести с наших земель.

— Слушаюсь, Ваше Императорское Величество! Немедленно приступаю, — Советник поднялся.

— Это ещё не всё, Михайлович, — государь выглянул из-за ширмы. — Нужно любой ценой вытащить Добрынина из Австрии, неважно, остались у него силы сражаться или нет. Он сделал достаточно для нашей Империи, и Империя должна ему отплатить.

— Сделаю, государь! — Советник стал предельно серьезен, но внутри ликовал — наконец-то он вновь ощутил свою значимость. Когда речь шла о силе, он был бессилен, но в дипломатических делах Глеб Михайлович не знал равных. Передавать поручения Императора точно и своевременно — его истинное призвание.

Закрыв дверь, Советник поспешно удалился. Петр Александрович же завершил переодевание и, взглянув в зеркало, на мгновение замер — «Теперь мой черед действовать лично… Эстонцы… Всё напирают и напирают…»

Государь недовольно фыркнул, отворачиваясь от зеркала. Он избегал личного участия в сражениях, опасаясь, что его дар выйдет из-под контроля, унося тысячи невинных жизней. Но выбора не осталось — момент требовал решительных действий. Император понимал — возможно, следует, как и Добрынину, продемонстрировать врагам всю мощь своей неудержимой силы. Только так они осознают глубину своей ошибки…

Тем временем

в доме Добрыни

— Госпожа, вы до сих пор не переоделись? — начальник службы безопасности вошёл в гостиную.

Виктория сидела в том же чёрном спортивном костюме, изодранном в клочья, с запёкшейся кровью врагов на нем. Даже на лице ещё оставалась пыль и грязь после боя.

— Я так вымоталась, что даже в ванну идти нет сил, — она вяло улыбнулась, глядя на него. — Добрыне же я сказала, что у нас тут были скучные бои. Незачем ему голову лишними подробностями забивать — он и сам там измотан.