Чтобы сдержать такую мощную атаку, я открыл темную воронку, которая затянула в себя все пламя. Кажется, мой противник понял, что я вовсе не маг Воды, да и на универсала не похож.

Пока он выкрикивал в мой адрес ругательства, я потушил налетевшую на меня горящую балку, развеял огненные руки и двинулся прямо к врагу, точно рыцарь, идущий на штурм замка.

Балку я взвалил на плечо и, крепко удерживая её обеими руками, ринулся в атаку, сопровождая рывок громким криком. От моих тяжёлых шагов задрожали окна — я намеренно усиливал себя, стараясь набрать максимальную скорость.

Одарённый метнул в меня огненные молнии, которые взрывались при столкновении, потом добавил огненные шары, которые чуть не заставили меня оглохнуть. Но я либо уклонялся, либо создавал барьер из своего дара — полноценный купол здесь было сложно поддерживать, поскольку я двигался очень быстро, а купол удобнее для обороны на месте.

Главное, что добраться до мага мне удалось: я начал осыпать его щит ударами балки. Минут через тридцать он предпринял попытку убежать, но это был совсем неразумный ход. Неужели думал, что я дам ему уйти?

Чуть позже я даже позволил ему отскочить на пару метров, но щит его уже трещал по швам. С размаху раскрутив балку, я метнул её ему вдогонку. Он не сумел вынести такой удар.

Тем не менее, этот седовласый упорствующий маг успел местами разрушить мой район. В подтверждение тому фасад одного из домов только что с грохотом рухнул рядом со мной. В итоге утро выдалось, мягко говоря, напряжённым, а ведь далеко не все ещё узнали последние новости. Дальше слухи сами разлетятся волной — люди Распутина основательно задали этому толчок.

Теперь мне придётся срочно выкупать еще соседние строения, ведь мой полигон уж больно мельчает…

В Пруссии

Виктория с Марией только вернулись с короткой прогулки, и служанка сразу сообщила Виктории, что отец ждет ее в своем кабинете.

— Тогда я сама выберу, какой фильм посмотреть, пока ты там, — сказала Мария.

— Опять боевики, — усмехнулась Виктория.

— А что здесь смешного? Добрыня любил их и раньше смотрел вместе со мной, так что, если ты не передумала стать его женой, придется привыкать к таким фильмам, — Мария широко улыбнулась.

— Или же вам придется смотреть со мной старые черно-белые комедии, которые я обожаю, — заметила Виктория, подмигнув. — И скорее всего именно так и будет, — добавила она уверенно.

Мария хотела что-то сказать в ответ, но Виктория уже бегом поднялась по лестнице и постучала в дверь кабинета.

— Отец? Ты звал меня?

— Да-да, входи дочка, — маркиз внимательно посмотрел ей в глаза и кивнул на кресло.

Виктория устроилась, разгладив юбку, ожидая разговора, но отец лишь протянул ей пачку бумаг.

— Полистай, думаю, тебе будет интересно, — коротко сказал он и больше не мешал дочери.

Она быстро пробегала глазами таблицы и строки, стараясь сохранять спокойствие, но оно вскоре покинуло её. Выражение лица Виктории менялось от удивления к растерянности.

— Больше половины мне даже не было известно, — наконец призналась она, положив бумаги на стол и задумавшись.

— Еще бы ты знала! — ухмыльнулся Фридрих фон Адель.

— А… Э-эм… Сам-то ты откуда все так хорошо знаешь?

— Я отправлял людей в Российскую Империю для разведки, — спокойно ответил он. — Но сейчас речь не обо мне, верно? Речь о твоем Добрыне, — в уголке его губ появилась ухмылка. — Неплохо он повоевал, не так ли? У него слишком много врагов, а это редкость.

Виктория не смутилась, она знала, к чему клонит отец. Она помнила, что у нее есть его благословение и не собиралась давать ему повода передумать. Поэтому использовала его же слова.

— Ты сам говорил, что количество врагов в прошлом показывает, насколько ты силен, если смог выжить. А враги у Добрыни и вовсе сокращаются, что заметно из твоих отчетов.

— Допустим это и так… — Фридрих сделал многозначительную

паузу. — Но чтобы разобраться со всеми своими проблемами, Добрыне может понадобиться лет десять, плюс-минус.

— С какой стати так долго? — Виктория сжала губы и смотрела на отца с серьезным видом.

Фридрих откинулся на спинку кресла и несколько мгновений молчал, словно прикидывая что-то в уме. Затем неспешно встал, прошелся вдоль стены, коснулся пальцем картины и, обернувшись к дочери, заговорил тихим, но уверенным голосом. Суть сводилась к тому, что определенные семьи до сих пор помнят, кто убил их родственников. Ненависть к Добрыне не исчезнет у тех, кто еще не уничтожен полностью. К тому же никогда нельзя быть уверенным, что кто-нибудь из них не скроется, а потом не вернется с желанием отомстить.