Я больше не плачу, потому что горю, тону вместе с ним.

Скатившись с меня, он стягивает стринги по ногам и спускает резинку своих трико вниз.

Я напрягаюсь, когда вой сирены в голове закладывает уши. Приближение к красной линии холодит кожу.

— Леша…

Он вскидывает взгляд и напряженно смотрит в глаза. Молчит, касаясь меня между ног.

— Нельзя… — шепчу, цепляясь руками за его предплечье.

— Можно… завтра уже забудешь…

— Нет.

— Нет?.. — наваливается сверху, усмехаясь, — Не забудешь, Варь?..

— Нам нельзя… Ты же остановишься?

Углубив пальцы в набухшие ноющие складки, проводит ими снизу вверх несколько раз. Целует губы, упирается в мою щеку кончиком носа. Часто хрипло дышит.

Мне сладко и горько, безумно нравится то, что он делает. Ныряет в меня одним пальцем, добавляет второй. Шипит что-то нечленораздельное.

Я, потрясенная, вытягиваюсь в струну и не дышу. Под опущенными веками белые вспышки.

Потом пальцы исчезают, и вместо них плоти касается головка члена, скользит вдоль губ, затрагивая клитор. Все точно так, как в прошлый раз. Наслаждение омывает волнами, я почти на пике. Ловлю губы Лешки, обнимаю шею и, обвив ногами его пояс, вдруг чувствую резкое, разрывающее вторжение.

Каменею от дикой, сводящей с ума боли. Хватаю воздух пересохшим горлом и не сдерживаю слез, когда Денежко начинает двигаться во мне — короткими быстрыми толчками.

Я плачу, но продолжаю обнимать его. На моих губах снова кровь. Не знаю, чья. Уже не важно.

В момент, когда мои рыдания вырываются наружу, Леша кончает. Хрипло застонав, врезается в меня последний раз и изливается на живот. Боли сразу становится меньше, но я реву в голос.

Увидев кровь, он падает рядом и закрывает лицо сгибом локтя.

— Пиздец… Я все испортил?..