— Потерял сноровку, Сань, — комментирую так, чтобы никто, кроме нас двоих не слышал.

— Чмо ты, Денежко!.. — рычит, валясь и придавливая меня всем своим весом к моей тачке.

Я не сопротивляюсь, чувствую, что пытаться врезать по морде он больше не будет. Сейчас меня заботит другое — как инцидент в раздевалке отразится на Варьке.

— Кто слил? — спрашиваю, глядя в перекошенное яростью лицо друга.

— Не важно. Ты обосрался, Леха!.. Ясно?! Дал слово, которое не смог сдержать! Я тебя уничтожу!..

— Пацаны, — раздается рядом голос Егора, — Завязывайте…

— Иди нахуй! — повернувшись к нему, смачно сплевывает Сашка и снова смотрит на меня, — Я же сказал, чтобы ты ее не трогал!.. У нее свадьба!..

— Ничего серьезного не было, — выговариваю четко по слогам, хоть и чувствую при этом сильнейший внутренний протест.

Слова от меня он не услышал бы, если бы не она. Мы не трахались. Точка.

— Ты что ей в уши дул, урод?.. — напирает так, что я вынужден обозначить границу, отодвинув его от себя кулаком.

— Ты хочешь моих извинений и раскаяния, Сань? Их не будет. Все, что я должен был сказать — сказал. Ничего не было.

— Только попробуй сунуться к ней, по-другому разговаривать будем.

— Шаг назад сделай, — цежу сквозь стиснутые зубы, — Пока парни не подумали, что ты меня тискаешь.

Он тут же отступает и агрессивно скалится. Понимаю его — в глазах наблюдающих со стороны пацанов Саня как кусок размякшего дерьма. Ни ударить, ни поставить на место словом.

— Ты нажил себе неприятности, Денежко, — бросает, отряхивая брюки перед тем, как уйти.

— На Варьку не дави, она ни в чем не виновата, — посылаю в спину, а в ответ получаю фак.

Не прощаясь ни с кем из парней, садится в отцовский Майбах и бьет по газам.

— Я не рассказывал, Лех, — сразу начинает оправдываться Егор, — Он приехал сюда уже с этой инфой.

Алька, кусая костяшки пальцев, топчется рядом. Я киваю ей на машину, и она тут же в нее прыгает. Коротко простившись с парнями, сажусь за руль.

— Кто это, Леш?

— Брат Вари.

— Тот самый?.. Из Европы?

— Да.

Она замолкает и отворачивается к окну. Дуется, но мне сейчас вообще не до нее. В груди тянет от тревоги за Варьку. Если бы знал, чем все обернется, взашей выгнал бы вчера из раздевалки.

Дура.

— Ты говорила с ней после вчерашнего?

— Нет, — отзывается глухо, — Я не хочу с ней говорить.

— Кому рассказывала?

— Никому! — вспыхивает мгновенно, — Думаешь, это я ее брату рассказала?! Я его впервые в жизни вижу!

Значит, кто-то из пацанов. Хотя, не важно. Странно даже, что мы не спалились раньше.

— Я все еще в шоке, ясно?! — продолжает выплескивать эмоции, — У вас что, интрижка была?!

— Сбавь тон, Аль. Ничего у нас не было.

Паршиво и то, что приходится оправдываться и перед ней тоже, иначе ее фантазию и длинный язык не остановить.

— Но я видела…

— Ничего особенного ты не видела. У нее свадьба на днях.

— Она тебе нравится?

Вопрос ставит в тупик. Я опускаю стекло, тяну носом свежий воздух и свешиваю руку из окна.

— Нравилась раньше. Давно.

— Да, Тина говорила мне. Но вчера она сама пришла к тебе, верно?

— Закрыли тему.

Она обиженно замолкает и дальше выказывает свое негодование только частыми глубокими вздохами. Тянется, чтобы прижаться губами к моей щеке, когда я останавливаюсь у ее подъезда, и выходит из машины.

Я еще пару раз пытаюсь дозвониться до Варьки, но безуспешно, и поэтому срываюсь к ней. Пусть скажет мне, что за вчерашнее ее не прессует брат, что у нее все по прежнему, и она до сих пор счастливая невеста. Это единственное, что мне нужно услышать перед тем, как закрыть дверь в нас с ней окончательно.

Остановившись во дворе ее дома и еще раз попытавшись дозвониться, бросаю тачку и проникаю в подъезд с каким-то нетрезвым мужичком. Он же делится инфой, в какой квартире живут Гавриковы.

Дверной звонок, мои, натянутые как струны нервы, и глядящая на меня с подозрением мать Варьки.

— Вам кого?

— Варя дома?..

Она оборачивается и смотрит в квартиру, словно не помнит, дома ее дочь или нет.

— Нет ее.

— Когда будет? — упираюсь в дверь рукой, когда та начинает закрываться.