На месте боя теперь осталась только «Лунь», вокруг которой сиял и переливался ярким синим цветом энегощит, а также здесь были обломки от яхт, медленно кувыркающиеся вокруг корабля старателей.

— Ну ни хрена себе приветствие! — хмыкнул Юджин. — Что-то мне уже этот Новый Детройт не нравится…

— А я предупреждал! — вставил свое веское слово Хороняка.

— Ну, пока справляемся, — хмыкнул Рико.

— Пока да, — буркнул Хороняка, — только не думайте, что это было самое страшное — на поверхности будет не легче. Отморозков тут полно, и говорить они не любят.

— Да убедились уже, — усмехнулся Юджин. — Надо же, какие уроды. И на что они рассчитывали?

— На то, что мы протормозим или попробуем договориться, — ответил Хороняка, — а здесь так не принято…

— Что ж, они очень сильно просчитались… — проворчал Юджин.

Найти Ури Длиннорукого, того самого, который и был шулером, подсунувшим контрабандистам злосчастные камушки, не составило никаких проблем.

Первый же попавший местный, после того как его прижали Юджин и Рико, выложил, где найти известного каталу.

А находился он в квартале Червей, которую Хороняка назвал 'самой зловонной дырой на всем Новом Детройте.

Но делать было нечего, и старатели направились туда.

Естественно, по пути нарвались.

Пятеро типов в кожаных прикидах с металлическими вставками, с высокими разноцветными хайерами, будто у попугаев, появились словно из ниоткуда.

— О! Это чего за цветастые? — спросил один, обращаясь к приятелям, а те и не думали отвечать, лишь ухмылялись.

Оглядев троих старателей, «попугай» уже спросил их:

— На какой бочке ходите, чей кусок делите?

Юджин и Рико уже приготовились достать оружие и положить любопытного вместе с дружками, но тут вдруг подал голос Хороняка:

— А тебе, пыльный, зачем? Черноту не нюхал, света не видел? Ты кто, чтобы я тебе говорил, с кем кусок делим и на чем его ищем?

«Попугай» явно растерялся, не ожидал такого ответа.

— Отскочили мимо! Или, может, хочешь реально увидеть всех с нашей бочки?!

— Да не, дядь, мы думали, что вы залетные… — буркнул «попугай».

— Ты антенны в следующий раз растопырь получше, чтобы сигналы правильно ловили, — посоветовал ему Хороняка и преспокойно пошагал мимо, заставив шантрапу расступиться.

Юджин и Рико, все еще ожидающие неприятностей, поспешили за ним, но «панки» так к ним и не полезли.

Отойдя метров на двадцать, Юджин не выдержал и поинтересовался:

— Слышь, старый, а чего это сейчас было?

— Местное наречие, — преспокойно ответил тот.

— А ты его откуда знаешь?

— Поносило в свое время, и даже сюда попадал.

— Охренеть, сколько у тебя в биографии белых пятен. Может, просветишь еще о чем-то, чего мы о тебе не знаем?

— Хватит с вас и этого, — буркнул Хороняка, — главное — проблем удалось избежать. А остальное — мелочи…

— Да их пятеро всего было, — заявил Рико, — всех бы там и положили.

— Это ты видел пятерых, а их намного больше, — поправил его Хороняка. — Начали бы палить — такая толпа сбежалась бы, что ты бы и офигел.

— Хм… Так это что, банда?

— Типа того. Шантрапа и недоросли. Ждут своего часа, когда их в какую-нибудь команду примут. Пиратская жизнь веселая, но короткая. Особенно у этих, с Нового Детройта.

— Понятно…

К огромному облегчению всех троих, до игорного заведения, которое им и было нужно, добрались уже без приключений.

На входе, правда, было полно подозрительных личностей. Что ни рожа, то так и хочется пальнуть между глаз. Но рожи в большинстве своем были пьяные, и к троице, вынырнувшей откуда-то из темных проулков, не проявили ровным счетом никакого внимания.

Хотя среди торчащих у входа были и трезвые, оценивающие взгляды. Однако их владельцы, видимо, правильно оценили свои силы и решили их не проверять на старателях.

Игорный клуб был заполнен до предела. Воздух тут спертый, остро пахнущий спиртным и фазисом. Гомон, стоящий в большом зале, не прерывал громко орущую музыку — очень вписывающийся в антураж голос с хрипотцой пел про «мастевого бродягу, летевшего в тюрягу», который умудрился как-то разобраться с охраной и пустился в бега. Короче, музыка была под стать декорациям.

Оглядевшись, Рико понял, что Хороняка нисколько не преувеличивал, описывая местный контингент — напрочь криминальный люд.