— А чтобы вы сказали сейчас западным лидерам?

— Они не демонизируют разве что своего Мауса. Этот заговор, сделанный в коридорах Лэнгли, ни к чему не приведёт. Мы одержим победу над заговором, который доживает последние дни. Бог хранит Сирию и её великий народ. А теперь ещё и вот такое прекрасное оружие от друзей.

Интервью закончили только через полчаса. Хафезу нужно было улетать. Мне Мельников предложил ехать с ними, но поступило иное предложение.

— Лёха, с нами не останешься? Расскажем тебе афганских историй? — предложил мне Саня Клюковкин.

— Было бы неплохо. Надеюсь, что не на сухую?

— Пф! Ты за кого нас держишь. Зелень-мелень и всё такое. Пошли к нам в модуль.

Так вот, я и оказался на шашлыках у советских лётчиков.

Я пробыл в Дамаске ровно три дня.

Утром просыпался без будильника, организм сам знал, что пора вставать. И чем раньше ты встанешь, тем больше дел успеешь переделать до дневного зноя.

Вот и наутро третьего дня, я проснулся почти на рассвете.

Открыл окно нараспашку, впуская в комнату свежий воздух. На улице стояла непривычная тишина, изредка разрезаемая гудками автомобилей.

Моё утро начиналось не с кофе, а с зарядки. Десять отжиманий, пятнадцать приседаний, растяжка — и организм готов к новому дню.

«Синий дом» просыпался вместе со мной. За тонкими стенами кто-то включил воду, у кого-то упала кастрюля. Советский человек был здесь и нёс с собой добро.

Я заварил крепкий чай, сел на подоконник и включил телевизор. На экране «Юности», шёл выпуск утренних новостей по сирийскому государственному каналу.

Экран рябил, диктор говорил по-арабски, но я улавливал суть, иногда подглядывая в субтитры.

Транслировали новости из Бейрута, показывали жуткие кадры — разрушения, раненые люди, тела погибших и люди с автоматами возле полуразрушенных зданий.

— Сегодня в южном Бейруте произошли ожесточённые столкновения. Напряжённость сохраняется в приграничной зоне…

Я убавил звук на телевизоре, не дав диктору договорить. Подошёл к телефону и набрал номер московской редакции «Правды». За несколько дней пребывания в Дамаске я подготовил новый материал. Использовал время для изучения условий пребывания советских специалистов в Сирии. Смотрел, как живут наши спецы, изучал их быт.

— Лёша, и ради этого ты поехал в Дамаск? — процедил редактор в трубку. — Описать, что наутро наши спецы едят манную кашу?! Вместо того чтобы быть в самом центре событий в Бейруте?!

Несмотря на треск на линии, я отчётливо услышал, как скрипнули зубы редактора.

Понятно, что в редакцию звонили и культурно, но доходчиво объяснили, что я оказался в Сирии не просто так. Но редактор не мог скрыть своего недовольства. Понять я его мог. Всё-таки «Правда» рассчитывала находиться на самом передке и первой поставлять в СССР новости о положении дел в Ливане.

Напрямую упрекнуть меня редактор не мог, но всячески старался поддеть.

— Это не всё, — заверил я редактора, когда закончил диктовать статью о наших специалистах. — Есть у меня и вишенка на торте, которая тебе понравится!

— Голубь нагадил на подоконник посольства? — съехидничал редактор.

— Не настолько остросюжетно, но мне удалось взять интервью у Асада.

В трубке на мгновение повисла тишина.

— Т-ты серьёзно?! У Асада, в смысле у Хафеза? — ошеломлённо спросил мой собеседник.

— Записывай!

Редактор, услышав о взятом мной интервью у Хафеза Асада, мгновенно оживился. Я продиктовал наше интервью. Поговорить с таким человеком, как президент Сирии, было действительно большой журналисткой удачей.

— Во-о-от, теперь я понимаю, зачем ты был в Сирии, — восхищено сказал редактор. — Но теперь, когда ты сделал такое большое дело, тебе нужно возвращаться в Ливан.

Я объяснил, что это невозможно. На трассе Дамаск-Бейрут идут боестолкновения между фалангистами и мусульманскими формированиями.

— Так что я бы с удовольствием, но в Бейрут не проехать и не пройти, — заключил я.

На линии повисла продолжительная пауза, а потом редактор решил вскрыть карты.

— Ты же понимаешь, что если ты не вернёшься, мне главный голову оторвёт? Он уже грозился, что это твоя первая и последняя командировка! Он, как цепной пёс становится, как только слышит твою фамилию!

— Положи ему на стол интервью с Асадом, — ответил я. — Это его на время успокоит.

— На время, Лёш!

В этот момент в дверь постучали.