В памяти у него возник дребезжащий старческий голос: «Отец Солнце теряет свою силу. Облачная Мать обнимает Мужчину Голубого Неба и высасывает его теплоту…»

Старый шаман, Кричащий Петухом, глядел на него — один глаз у него был черный, второй затянут бельмом, ~ и он говорил Народу о наступившем голоде.

Перед глазами был только снег — бесконечные снега на много дней пути. Старый вождь пророчествовал:

— В этом году мамонты вымрут. Туры вымрут. Карибу уйдут далеко на юг, и бизоны тоже. Народ оскудеет числом.

Так все и вышло. Теплое время в середине Долгого Света было совсем коротким — всего один поворот лица Лунной Женщины. Облачная Мать накрыла небо. Бесконечные дожди и снегопады пришли с севера и убили Долгий Свет. Холода ударили как раз тогда, когда травы, ивовые кусты и другие тундровые растения могли бы вырасти и прокормить мамонтов.

Кричащий Петухом все время пел гимны, молясь о даровании Сна. Однажды старый шаман поймал чайку и четырежды вывернул ей шею. Сжимая птицу морщинистыми смуглыми руками, он вскрыл ей брюшко обсидиановым ножом. Его единственный глаз аж кровью налился — так он всматривался во внутренности птицы, желая узнать, какие вести принесла она с великих соленых вод на дальнем севере.

— Назад, — наконец произнес он. — Надо идти назад… Путем, по которому пришли.

Люди только с ужасом переглядывались, вспоминая тех, кто преследовал их, тех, кого они звали «Другие»: такие же, как они, охотники на мамонтов, они жестоко убивали людей Народа и согнали их с богатых зверем и рыбой северных мест. Как же можно идти назад? Опять в лапы к этим жестоким и могучим воинам?

Когда-то — так говорят старики — Народ жил на другой стороне огромного хребта на западе. Отец Солнце даровал им там прекрасные земли в долинах рек, поросшие густой травой, богатые дичью. Потом пришли Другие, согнали их с этих земель — на север и восток от Соленых Вод. Мудрый Отец Солнце даровал им новые земли в устье Большой Реки, где они видели, как Великий Ледник сползает в Соленые Воды. Другие пришли следом, прогнали Народ с богатых земель в устье реки, погнали их дальше к югу по длинной долине. Дорога шла в гору, с запада их теснили неприступные хребты, с востока — Великий Ледник. Что же им оставалось? А Другие все преследовали их, пока не загнали на каменистое плато, бедное дичью.

Народ отбивался от Других, а старики спорили, как выжить в этой каменистой стране, где почти нет сочных трав. Заходят ли сюда мамонты и карибу? И как быть, если нет?

А потом молодой охотник по имени Издающий Клич прибежал в лагерь и сказал, что нашел только трех мертвых мамонтов. Опять держали совет. Надо было идти дальше на юг, перебить как можно больше мамонтов, заготовить мяса, пока не пришла Долгая Тьма и не загнала Отца Солнце в его южный дом.

Но Кричащий Петухом был против. Он угрожал им, говорил, что Народ будет наказан голодом и мором, если пренебрежет пророчеством Чайки.

«Что важнее — не умереть с голоду или не ослушаться шамана?» — рассуждал Бегущий-в-Свете. Но Народ думал иначе; никто не пошел на юг, все остались на каменистом плато, объели даже маленькие мамонтовые косточки, высосали из них весь мозг. Из толстых шкур построили жилища: натянули их на каменные сваи и закрепили на острых обломках костей и бивнях. Но больше мамонты не приходили на молитвы Кричащего Петухом. А туры и карибу остались далеко на севере, у Соленых Вод.

А потом съели собак — сколько ни убеждала их не делать этого Обрубленная Ветвь. Сперва пошли на корм вьючные собаки, потом сварили ездовых. Это значило, что Народ дошел до последней крайности.

И мужчины, и женщины охотились, да только ничего им не попадалось, кроме льда и тьмы. Дедушка Белый Медведь убил охотника по имени Брошенная Кость, и уволок его тело к себе во тьму, и сожрал там.

А Народ голодал.

Ветряная Женщина трепала меха Бегущего-в-Свете и гнала его в сторону Великого Ледника и дома Отца Солнца — на юг, только на юг. Даже в это самое мгновение он бежал именно в эту сторону: от жилищ Народа — туда, куда сам Кричащий Петухом боится идти.

— Кричащий Петухом, — прошептал он, и ненависть пробрала его до самых потрохов. Старый шаман взял в жены Пляшущую Лису — взял, зная, что она предназначена ему, Бегущему-в-Свете. Но кто осмелится спорить с шаманом, да еще таким могучим, как Кричащий Петухом?

Какая горькая зима! Бегущий-в-Свете потерял сразу и мать, и женщину, от одного вида которой его сердце пело. Он печально покачал головой и сморгнул слезу. У него закружилась голова, и он с трудом удержался на ногах.

— Еще немного, — взмолился он Пожирателям Душ. — Еще самую малость…

Голод… страшный голод. По обычаям Народа, охотники должны были получать пищу в первую очередь. Иначе всему Народу придет смерть. Но он отдавал свою пищу Смеющейся Заре. У нее кончилось молоко, и дитя ее так жалобно плакало! А если он убьет волка, она снова поест и сможет покормить ребенка.

Бегущий-в-Свете вдохнул холодный воздух, и по телу его пробежала дрожь. Ноги плохо слушались его, но он продолжал погоню. Волк был рядом — раненый, свирепый, не желающий покорно умирать. /

Ноги охотника ступали по заледенелому склону холма. Он тяжело дышал, у него кружилась голова. Он опять нагнулся и понюхал снег, а после бросил взгляд на свое оружие и закрепил новый дротик на конце атлатла.

Он попытался вспомнить, зачем он оставил свой чум… «Что это я… ах да… волк». Он старался теперь не отвлекаться от мыслей о своей добыче, опасаясь опять потерять память.