Вот снова следы… Народ неделями питался одними мамонтовыми шкурами. Доходило до того, что разбирали на еду свои жилища. А потом часами глодали жесткие шкуры — не было огня, чтобы сварить их.

Он споткнулся и чуть не упал. Пытаясь выпрямиться, он разглядел боковым зрением какое-то движение, резко повернулся… Поздно.

Волк, измученный, потерявший много крови, спрыгнул вниз с гребня холма. Вслед за ним обрушилась груда снега — и это еще больше разъярило и испугало зверя. Он неуклюже прыгнул на Бегущего-в-Свете.

Тот упал на колени и посмотрел волку в лицо.

— Брат мой, — тихо произнес он, — позволь мне убить тебя. Народ голодает. Даруй нам свою душу, чтобы мы насытились. Мы достойны тебя.

Волк рванулся вперед. Бегущий-в-Свете инстинктивно отскочил, когда могучие челюсти лязгнули у самой его ноги.

В воздухе висело тяжелое дыхание раненого зверя. Опустив голову, блеснув желтыми глазами, волк обнажил клыки.

Бегущий-в-Свете стоял наготове. Рукоятка дротика торчала из волчьего бока. При каждом судорожном вздохе волка копье покачивалось, ударяя по земле. Кровь стекала по волчьей шкуре, замерзая на ходу.

«Почему я не боюсь его? Волк смотрит мне прямо в глаза. Мы оба голодны. Может, от голода и люди, и волки глупеют?»

Ветряная Женщина завыла в темноте. Снежная пыль блестела от взглядов Звездного Народа. Воздух белыми клубами вырывался из волчьей глотки.

— Волк… прости. Отец Солнце воистину оставил нас, коли нам приходится есть друг друга. Куда делись карибу? Где мамонты?

Волк опустил голову, и Бегущий-в-Свете впервые увидел красную пену у него на губах. Должно быть, когда он прыгал с пригорка, каменный наконечник глубже зашел ему между ребер.

Тело волка сотрясали судороги. Зверь пытался напасть на Бегущего-в-Свете, но его движения были лишены былой красоты и силы. Он ступал нетвердо, извиваясь на ходу, шумно дышал, заглушая вой ветра. Наконец он споткнулся и стал неловко опускаться на землю.

— Прости меня, брат, — сказал Бегущий-в-Свете, воздев руки в ночное небо. — Я послал твою душу к Звездному Народу. А плоть твоя придаст силы моим сородичам. Ты храбр, брат мой волк.

Изо всех сил он вонзил в плечо волку длинное копье, действуя им как острогой. Волк взвыл от боли и рванулся так, что Бегущий-в-Свете еле удержал древко копья. А потом могучий зверь затих, и его яростные желтые глаза пусто уставились в снег.

Бегущий-в-Свете посмотрел ввысь и, обращаясь к Звездному Народу, прошептал:

— Спасибо тебе, волк, — затем громче произнес:

— Отец Солнце, ты слышишь? Волк отдал свою жизнь, чтобы спасти наш народ. Он позаботился о нас.

Дрожащей рукой он стал извлекать внутренности из раны в брюхе волка. От волчьих потрохов валил горячий пар. Сладковатый запах крови приятно пьянил Бегущего-в-Свете. Вырвав волчье сердце, он с наслаждением стал сосать оттуда горячую, дающую жизнь багровую жидкость. Острым наконечником копья он разорвал сердечную мышцу на мелкие кусочки и проглотил их; судороги сжали его желудок, но это было почти приятно. Едкий вкус волчатины наполнил его рот — ив нем была подлинная Сила.

Волчья отвага наполнила его тело. Он почувствовал в своих жилах долгожданное тепло — как в начале Долгого Света, когда льды тают.

Тихо напевая священную песню, Бегущий-в-Свете повернулся к высокому сугробу и, опустив на землю волчью тушу, стал рыть нору в снегу. Это заняло всего несколько минут. /

Посмотрев на ночное небо, он прошептал:

— Уходите прочь! Я уже видел ужас. Вы не совладали с моей душой. Уходите! Оставьте меня в покое!

Злые силы Долгой Тьмы отступили, склонившись перед ним и его храбростью.

Молясь, чтобы Дедушка Белый Медведь не нашел его, он заткнул трупом волка вход в нору. Это преградило путь в нору вечно ищущим добычи пальцам Ветряной Женщины. Сам же свернулся в клубок и погрузился в глубокий сон.

Долгий голод и усталость сделали свое. Но волчья кровь не зря согрела его и вдохнула новую силу в его жилы. Из тьмы, из глубин дремоты к нему пришел Сон.

Во Сне этом они шли с Волком рука об руку. Отец Солнце более не скрывался за спиной Облачной Матери. Здесь, во Сне, у него не подкашивались ноги, не кружилась голова от голода. Он ступал твердо. Волк шел рядом, приплясывая.

— Вон там! — указал волчий нос. — Видишь? Там, на юге…

Бегущий-в-Свете прикрыл глаза рукой, чтобы защититься от лучей Отца Солнца, отражающихся в белоснежных сугробах. И он увидел то, что показывал ему Волк. Перед его глазами ослепительно вспыхнул Великий Ледник — запретная стена голубого льда, покрытая горами снега. С этой огромной стены сбегали вниз струи воды, на ходу замерзая. Вся бесконечная ледяная масса трещала, гудела, скрипела.

Неудивительно, что Кричащий Петухом так страшился ее. Бегущий-в-Свете сам проглотил язык от испуга, когда они с Волком подошли поближе.