Время словно замедлилось. Над головой, с утробным гулом, пронеслась чудовищная лапа, вооруженная тремя саблевидными когтями. Она впечаталась в стену и вырвав куски бетона, отпрянула назад. Проскользив несколько метров, я вскинул руку и всадил навык разряда прямо в мерзкую морду, застывшую на ступенях. Откуда-то в руке возник пистолет, и я, не раздумывая выстрелил в подсвеченную точку под левым коленом монстра.

Разряд заставил тело лотуса замереть на несколько секунд, сотрясаясь в конвульсиях и двойной энергетических шар из пистолета врезался точно в цель. Не знаю, что уж там было, может слабо сросшаяся кость или вес тела давил на опорную ногу, но колено взорвалось обломками костей и тварь всей не маленькой тушей рухнуло вперед. Лежа на боку буквально в метре от монстра, я вдавливал курок винтовки направляя ее ствол прямо в морду и сгустки плазмы, вырываясь из ствола, безжалостно долбили череп лотуса, превращая его в кровавое месиво.

Волна жара опалила лицо, а смрад обугленной плоти заполнил коридор. Монстр бился в агонии, его лапы судорожно царапали пол, оставляя за собой кровавые борозды. Я, задыхаясь от напряжения, продолжал палить, стараясь попадать в вновь и вновь появляющиеся метки на плечах, лапах и голове монстра пока магазин винтовки не опустел. Не веря в свою удачу, я поднялся на дрожащие ноги, осматривая поле боя. Дыхание с хрипом вырывалось из моей груди, а в голове гудел колокол.

Лотус лежал неподвижно, его огромное тело заполнило собой весь лестничный проем. От некогда грозного хищника осталась лишь груда окровавленного мяса и обломков костей. Огромную голову оторвало, и она скатилась по ступенькам вниз. Убрав за спину опустевшую винтовку, я взялся за меч, впереди меня ждала кровавая работа, тело монстра необходимо было порубить в мелкое крошево, затрудняя регенерацию и потом сжечь.

Спустя некоторое время я спустился вниз на второй этаж и найдя пожарный топор принялся рубить череп. Кости лотуса были непробиваемы для моего меча, сотня попыток порубить тело на части ни к чему толком не привели, максимум чего я добился это затруднил регенерацию, но по заверению Алисы тварь восстановится за пять – шесть часов. Нужно было найти что-то, что способно перебороть бешеную регенерацию. Кислота, или, возможно, огонь.

– Ты выглядишь как мясник, - голос Роны в наушнике вернул меня к реальности, и я остановился, выронив топор. Голова монстра практически не пострадала от моих ударов, мне так и не удалось расколоть череп, и я присел, опираясь на стену. Девушка выглядывала из проема двери ближайшей комнаты. Мой костюм действительно покрылся потеками густой крови лотуса, и я действительно был похож на забойщика скота.

– Нужно найти кислоту или что-то горючее, если не уничтожить тело, оно через несколько часов регенерирует.

– У него же голова оторвана.

– Мне это нисколько не помешало регенерировать, а ему и подавно. Спроси советника чем спалить это чудовище, я пока осмотрю лабораторию.

Пошатываясь, я поднялся на ноги и пошел вверх по лестнице, взвалив порубленную голову на плечо. Проходя мимо туши, я почувствовал давление и с омерзением увидел, как от головы к телу потянулись тонкие, пульсирующие нити крови. Они сплетались, соединяя обезглавленное тело с черепом на моем плече. Меня передёрнуло от отвращения, и я ускорил шаг, разрывая еще слабые нити.

Лаборатория встретила меня апокалиптическим пейзажем. Обширное помещение зияло разрухой, усеянное объеденными до костей скелетами, изуродованными останками и осколками разбитых капсул. Столы, когда-то заставленные колбами и центрифугами, теперь утопали в мерзких кучах сочащегося мяса, словно специально разделанного на порционные куски. Тварь превратила лабораторию в жуткий цех по заготовке плоти, и если бы не мое вторжение, сложно представить, во чтобы она превратилось, если бы поглотила все до последнего куска.

Две цели, едва различимые блеклые маркеры, оказались людьми. Видимо, монстр каким-то образом почувствовал агонию гибели своего собрата и покинул свой кровавый пир, оставив этих двоих ждать неизбежного конца. Один из солдат, в камуфляжной форме, залитой кровью, забился в предсмертной конвульсии, едва я приблизился, и испустил дух, пригвожденный к стене. Его пришпилили, словно насекомое, насадив на пожарный багор, беспощадно оторвав ноги. Вывалившиеся внутренности мертвеца растеклись по полу зловонной лужей.

Я сглотнул подступившую к горлу желчь, стараясь не смотреть под ноги. Второй солдат, судя по всему, еще дышал. Он лежал ничком, его лицо было скрыто в грязи и крови, но я видел, как едва заметно вздымается его спина. Осторожно приблизился, стараясь не наступить на останки, перевернул его, и увидел искаженное болью лицо. Его глаза были полуоткрыты, в них плескался страх и невыносимая мука. Он попытался что-то сказать, но из его горла вырвался лишь булькающий стон. Я присел рядом, пытаясь понять, насколько серьезны его раны. Откинув край рваной рубахи, я открыл кровоточащую рану, мужика распороли от горла до паха, торчащие ребра и вывалившиеся внутренности не давали ему и шанса выжить. Пока я копался в настройках костюма пытаясь понять, как работает аптечка, солдат затих.

– Сергей, советник был очень любезен и поделился с нами информацией. В лаборатории есть печь для утилизации отходов, найди ее и попробуй применить.

Печь я нашел и нашел даже лазерный резак с помощью, которого местные лаборанты нарезали на куски утилизируемые части тел. Сколько же они народа тут отправили на тот свет. Я содрогнулся. Кем надо быть, чтобы спокойно проводить опыты на живых людях, а потом их сжигать, не оставив даже пепла.

Череп удалось целиком засунуть в камеру сгорания и закрыв крышку я запустил процесс. На экране монитора голова лотуса стала медленно оплывать как свеча, и я направился обратно к лестнице. Мне предстояло еще нарезать тушу на куски и притащить сюда.