— Да.

— Предъявите паспорт, пожалуйста.

Никак вдруг вскочил на своём сиденье и резко ткнулся носом в боковое стекло, как будто что-то почуял. В этот момент у полицейского зазвонил телефон — странная мелодия, напоминающая пожарную сирену.

Я достал паспорт и передал его Романову.

Когда он брал мой паспорт, рукав форменного пиджака чуть приподнялся, открывая странный шрам, будто кто-то выжег на его запястье цифру семь.

Минуту примерно длилась тишина, прерываемая только шелестом плотных страниц и тяжёлым дыханием собаки.

— Все в полном порядке, - наконец сказал старший лейтенант, возвращая документы. Его голос звучал ровно, но в глазах читалось что-то невысказанное. Выглядел он невероятно довольным. — Извините за беспокойство.

Полицейский протянул мне документы — его ноготь на мизинце был неестественно длинным. Под ним виднелось что-то чёрное, как будто он сегодня ковырялся в земле. Или в угле.

— Ничего страшного, — автоматически ответил я, принимая стопку.

Когда полицейские отошли, я опустил голову, делая вид, что раскладываю бумаги по местам. В боковое зеркало увидел, как второй сотрудник, стоя у своего автомобиля, достал телефон и начал набирать номер.

Я глубоко вздохнул и завёл двигатель. Никак внезапно положил лапу мне на руку — собачья шерсть оказалась неожиданно горячей.

— Что, Никак? И тебе показалось, что это был пробив?, — тихо спросил я и тронулся, оставляя позади полицейский автомобиль.

Асфальт под колёсами был тёплым, почти живым. Где-то вдалеке завыла сирена.

Я свернул на парковку у «Магнита», притормозив перед лежачим полицейским. Подвеска слегка скрипнула.

— Пойдём со мной, — потянулся к ошейнику, пристёгивая пса на поводок. —Сюда можно с мохноногими.Никак недовольно хмыкнул.

Магазин встретил лёгким запахом хлорки и залежалых круп. Я схватил первую попавшуюся тележку – колесо виляло, скребя по полу и постоянно заворачивало неудобный магазинный транспорт вправо. Усадил в неё пса — пусть покатается. Идя между рядами, бросал в тележку банки и пачки, выбирая то, что переживёт меня, если я не вернусь с пустыря. Трудно сказать, зачем. Наверное, из привычного прагматизма.

В отделе с колбасами взял две палки «сервелата».

Кассы самообслуживания мигали зелёным. Я размеренно тыкал в экран пальцем, пока сканер пищал над штрих-кодами.

— Не забудьте чек, — пробубнил роботизированный голос.

Я его не взял.

На парковке пустые тележки качались на ветру, будто их толкал кто-то невидимый. Никак вдруг ощетинился — на асфальте перед нами лежала обгоревшая купюра в пятьсот рублей. Очень похожая на ту, что мне дали на заправке. Я нагнулся к ней — и в этот момент все фонари на стоянке разом погасли на пару секунд. Когда свет снова зажёгся, купюры на асфальте не было.

Вокруг было пусто. Только пара старушек с авоськами копошилась у дальнего входа. Высадил пса из тележки и покатил её к машине.

— Немного терпения, — бросил я, раскрывая багажник.

Пакеты шуршали, укладываясь по соседству рядом с монтировкой и канистрой. Один порвался – банка с тушёнкой грохнулась на дно.

И тут зазвонил телефон. На экране высветилось имя - «Роман».

Я вздохнул, поднёс трубку к уху.

— Ты вообще понимаешь, что натворил?! — брат шипел так, будто старался не кричать. — Нина Семёновна только что мне всё рассказала. Ты назначил встречу этим ублюдкам?!

— Встречу? Ром, я им натурально стрелку забил. А твои предложения? Ждать, пока они старушку в подъезде подстерегут?

— Они же тебя самого на том пустыре и закопают! — Романа как будто трясло. — Ты видел их? Это же не люди, Стас!

Я посмотрел на пса. Никак внимательно смотрел на меня, его чёрные глаза блестели, как мокрый уголь.

— Возможно всё не так страшно. К тому же это будет только завтра. Ну и у меня есть козырь, — сказал я.

— Какой ещё козырь?! О чём ты говоришь?

— Туз в рукаве.

— Ты… — Роман замолчал. Потом раздался звук, будто он провёл рукой по лицу. — Ладно. Ты едешь туда один?

— Не совсем.

— С кем?!

Я отстегнул поводок – Никак запрыгнул на сиденье.

— С собакой.

— Боже… — Роман фыркнул. Потом вдруг серьёзно: — Ты хотя бы ствол взял?

— Нет.

— А…

— Монтировку возьму.

На том конце провода повисло молчание. Потом брат глухо прошипел:

— Ты идиот.

— Знаю, — кивнул я, хотя он этого не видел.

— Жди меня у машиностроительного в четыре. Не езди туда один, понял?

Я не ответил.

— Стас…