— Что за предложение?

— Сила. Деньги. Женщины. Статус. Власть. Всё, что пожелаешь. Сниму с тебя метку, дам власть над огнём, над судьбами людишек. Верну Катю. Живую. Дышащую. Как ты её помнишь. Или даже лучше.

— В комплекте с гробом? — Я усмехнулся. — Всё это звучит, как очень навязчивая реклама по радио в три часа ночи.

— Ты смеёшься, потому что другого не осталось. Смех — последнее убежище тех, кто стоит у края. А ещё... потому что боишься. Но подумай, Стас. Что у тебя осталось? Мёртвый дед. Бывшая жена. Брат, который тебя продал за копейки. Катя на каменной плите. Ты — один. А я тебе предлагаю всё.

Он приблизился. Воздух между нами будто сгустился, стал горячим и тягучим.

— Посмотри на себя, Стас. Остались только пепел и тени. Мёртвые сны, в которых ты цепляешься за смысл. Твои шаги — по костям. Твоя воля — всего лишь пепел, ещё не сдутый ветром. Но я могу сделать так, чтобы ты снова стал цельным. Чтобы боль прекратилась. Навсегда.

— А что взамен?

Он склонил голову на бок.

— Ничего такого, что бы тебе не понравилось. Пара слов. Один небольшой ритуал. Несколько... обещаний. Вечность — впереди. Ты останешься доволен. Это не займёт много времени.

— Если я соглашусь — я пожалею?

— Никогда.

— А если откажусь?

— Останешься здесь. Навсегда. И твоя судьба станет... отличным примером для других. Историей, которой будут делиться как горячей сплетней, а дети — пугать друг друга у костров. Историей о том, кто не понял своё место. И сгорел. Медленно.

Я сделал шаг вперёд, глядя прямо в его горящие глазные впадины. Рядом тявкнул Никак — и в этом звуке было больше жизни, чем во всех речах Азара.

— Скажи мне одно, — проговорил я. — Почему я? У тебя ведь полно этих последователей. Я их встречаю почти на каждом шагу. Они же готовы умереть за тебя по щелчку пальцев.

— Они — пепел. Щепки. Обрывки ветра. Я ничего не леплю из глины. Мне нужна порода. Человек. Наследник. А ты именно такой. Мост между мирами. И последний шаг к цели.

Я сделал вдох. Медленно. Глубоко.

— Значит, ты всё же хочешь, чтобы я тебе помог. Не ты мне. Я тут важный ингредиент, да? Без меня твой рецепт не получится. Ну извини, повар я так себе. Я даже в макаронах с кетчупом едва разбираюсь.

— Ты смеёшься, потому что не понимаешь, как близко ты к краю. Да, да ты на краю, Станислав. Всё ещё думаешь, будто играешь? Всё ещё веришь, что есть правила? Но здесь нет игры. И нет правил.

Он поднял руку, и пламя завихрилось над его плечом.

— Есть только огонь. Он не судит. Он не прощает. Он просто сжигает всё, что не выдержало. И ты уже внутри.

— Ага. Как курица на вертеле, хмыкнул я в ответ.

Азар сделал шаг — и пол под его копытами вспыхнул, оставляя следы, будто от клейма. Пламя вокруг знака колебалось, словно само не знало, на чьей оно стороне.

— У тебя минута, смертный. Минута — чтобы стать кем-то, человечишка. Или исчезнуть навсегда.

Я посмотрел на руку. Кровь ещё сочилась. Хватит. Я повернулся к последнему углублению.

— Минута? — Я хмыкнул. — Отлично. Я как раз думал, что этот день слишком затянулся.

И начал рисовать.

— А теперь, если не сложно — можешь заткнуться. Я занят.

Азар взвыл. Сначала глухо, потом всё громче, как рёв вулкана, пробуждающегося из векового сна. Пламя на его теле всколыхнулось. Пыль и пепел закружились вокруг. Стены задрожали. Камень под ногами нагрелся. Но я не останавливался.

Моё сердце билось в такт кровавому символу, который я выводил. Мой сарказм — единственное оружие против паники. А мой выбор — сделан.

И он точно не включал в себя жареную вечность с подливкой.

Глава 22. Пятый элемент

Кровь стекала с моей ладони тонкой струйкой, капая в углубления для пятого знака, последнего из всех. Я аккуратно водил пальцем по шероховатостям в камне, ощущая, как они пульсируют теплом под кожей — будто сами жадно и молча впитывает мою кровь. Знак, постепенно пропитываясь, проступал всё отчётливее, линии наполнялись тёмной густой жидкостью, пока не оформились полностью. Я шагнул назад, ожидая… чего-то, как и раньше, когда знак начинал светиться, всплывая над полом, вибрируя в воздухе и вызывая стихию.

Но… ничего не произошло.

Знак остался серым. Матовым. Мёртвым. Он не светился, не вибрировал, не пульсировал. Просто лежал в углублении, как нарисованный мелом круг на асфальте. Моя кровь напоила его до краёв, но это ничего не изменило.

Я сжал ладонь, чувствуя пульсирующую боль. Никак подошёл ближе, понюхал что-то возле знака, фыркнул и отпрянул. Думаю, он тоже чувствовал — что-то пошло не так.

— Эм… дружище, у нас тут небольшая техническая проблемка, — пробормотал я, устало глядя на бессмысленно серый символ. — Пятый элемент не доставлен. Или не активирован. Или я просто чего-то не понимаю.